Скачать, zip-doc 13 kb

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Главы. Заготовки. Отрывки

От бога мы только получаем рассудок. Будет ли он употреблен на благо или во зло, зависит от нас.
Цицерон. О природе богов.

ШКОЛА РИСКА

Когда удалось нам до цели дойти, к чему вспоминать о ямах в пути.
Роберт Бернс.

Проблемы можно решать по-разному. Можно сделать карманную ЭВМ, а можно - карман для ЭВМ. Все зависит от того, кто решает проблемы.
М.Савин.

Период директорства Бойцова запомнился на заводе всем. Это был опытный инженер и хозяйственник, радиотехник по образованию, директор по призванию, по складу характера, по своим огромным организаторским способностям. В период укрупнения Совнархозов Бойцова назначили исполняющим обязанности начальника производственного отдела Совнархоза, но в должности не утвердили за старые грехи. Будучи директором радиотехнического завода, он своей властью, на свой страх и риск, списал неликвиды - устаревшие комплектующие изделия. На радиозаводах это ощутимый балласт, от которого не знают, как избавиться: в производство пустить нельзя - истек срок годности, продать некому, по той же причине, списать - ухудшается баланс завода, возрастают убытки, за что директоров тоже по голове не гладят. Бойцов не только решился на списание, но и приказал не уничтожать это старье, а вынести за проходную завода в открытых ящиках - бери, кто хочет. Желающих нашлось достаточно. Для радиолюбителей, не связанных жесткими рамками отдела технического контроля, паспортный срок годности не имеет значения, лишь бы работали, и ящики опустели. А Бойцову, после разбора в Совнархозе соответствующего "сигнала" (недоброжелателей у любого директора более чем достаточно), пришлось оставить свой пост и принять завод в Приморске, который еще ни разу со времени пуска не выполнил годовой план. Может быть, дело было несколько не так, как о нем говорили "сведущие" люди (всякая молва имеет тенденцию обрастать фантастическими подробностями), но приход Бойцова многих обрадовал. Как директор, он был хорошо известен.

Больше недели Бойцов внимательнейшим образом знакомился с заводом и со всеми его службами, потом собрал начальников цехов и отделов и изложил свое впечатление. Савин присутствовал на совещании и, по своей привычке, записал ключевые высказывания Бойцова, которые явились предметом горячего обсуждения в СКБ.

"…В технологическом отношении завод стоит на уровне кустарной мастерской…". Это была правда. Техпроцессы, годные только для выпуска устаревшей аппаратуры. Модернизация аппаратуры производилась с расчетом только на освоенные техпроцессы, инструментальное хозяйство бедное. Из гальваники - простейшие гальванопокрытия. В сборочном цехе - сплошной ручной труд.

"…Продукция завода мелкосерийная, многоплановая, различных разработчиков и заказчиков и, как следствие, никакой унификации, нормализации, стандартизации. Огромная номенклатура узлов и деталей…". Тоже правда.

"…На заводе нет единой технической политики. Квалификация инженеров отделов Главного конструктора и Главного технолога низкая, подбор кадров случайный… ". Правда.

"…При этом допускается существование на заводе СКБ, которое высосало из технических отделов те немногие квалифицированные кадры, которые имелись…". Ого!!!

"…Мы не можем себе позволить распылять и без того хилые силы наших инженерных кадров. Сначала надо поставить на ноги завод, а уж затем заниматься чем-нибудь для души… ". Конкретней сказать трудно.

"…Нам нужно немедленно, в течение ближайшего месяца:

- Создать мощный кулак инженерно-технических служб, не ограничивая себя никакими лимитами по штатам, а руководствуясь только производственной необходимостью.

- Найти богатого Генерального заказчика, способного не только дать нам на освоение новейшую современную аппаратуру, но и заплатить за техническое перевооружение завода под эту аппаратуру.

- Сосредоточить на направлении Главного удара все ресурсы, отставив в сторону остальное дела и предоставив старым изделиям возможность умирать естественной моральной смертью без прощальных эпитафий".

Аминь!

На другой день после знаменитого совещания Саженко был вызван к Бойцову. Ему предложили объединить СКБ с ОГК и принять руководство ОГК. Саженко положил на стол заявление на увольнение. Бойцов подписал его. В тот же день был снят со своей должности Главный инженер завода Яковлев Семен Семенович, и переведен Главным конструктором завода с подчинением ему ОГК и СКБ с реорганизацией их в единый отдел Главного конструктора. Одновременно в ОГК передавались отдел технической документации и бюро стандартизации и нормализации.

Бойцов действовал круто и решительно. На должность Главного инженера завода был назначен Канторович Юрий Абрамович, которого Бойцов пригласил с завода, где до Совнархоза был директором, а Канторович начальником лаборатории. Смысл приглашения Канторовича стал понятен после определения Бойцовым Генерального заказчика - один из главков Министерства химической промышленности, а на освоение взята сложнейшая телеметрическая система сигнализации, управления и регулирования химическими процессами для заводов синтетических материалов. Канторович специализировался именно в этой области.

Система "Телекс" состояла из нескольких стоек с электронным оборудованием и представляла собой вариант специализированной системы управления и регулирования с элементами самопрограммирования. Увидев впервые в натуре ее образец в проектном институте, Яковлев пришел в замешательство. Старый и опытный инженер, Яковлев 30 лет проработал на приборостроительных заводах. Он регулярно знакомился с технической литературой, знал, что в стране полным ходом идет развитие вычислительной техники и систем автоматического управления, но не предполагал, что ему придется столкнуться с этими вещами, и тем более не верил, что это возможно на Приморском заводе.

Яковлев осматривал систему вместе с Канторовичем. Канторович был увлечен, Яковлев подавлен.

- Скажите, Юрий Абрамович, - Яковлев провел рукой по голубоватому корпусу стойки, - Георгий Константинович видел систему?

- Конечно. А что Вас смущает?

- Для нашего завода это три года освоения, как минимум.

- Георгий Константинович установил срок. Максимум - год, минимум - девять месяцев.

- Это авантюризм!

- Вы думаете? - Канторович снял очки и платком протер стекла. - Не беспокойтесь, не так страшен черт, как его малюют. Должны сделать, и лучше всего, за девять месяцев.

"Это авантюризм, - думал Яковлев, - в год может верить Канторович, ему не больше тридцати пяти. Но Бойцов? Ему за пятьдесят, он опытный директор, неужели он может верить? Ведь второй авантюры ему не простят".

И Яковлев снова обратился к Канторовичу:

- Вы сказали, лучше за девять. Почему?

- Занимаясь такой махиной, мы неизбежно провалим план по старым изделиям. Пока заказчики будут жаловаться, главк разбираться, мы объясняться, сами знаете - бумажная волокита дело не быстрое, мы должны закончить освоение. Когда грянет гром, освоенный "Телекс" будет надежной крышей. Химики в обиду не дадут.

- Это авантюра, - повторил Яковлев.

- Это риск. - Возразил Канторович. - Расчетливый риск дальновидного инженера и директора, каким я всегда и знал Георгия Константиновича. Уверен, что Георгий Константинович знает, что и как делать.

Канторович не ошибся. Бойцов знал, что нужно делать, знал, как нужно делать, и знал, с кем можно сделать. Он вздернул завод на дыбы. Через три месяца ОГК, который до Бойцова не насчитывал и двадцати человек, имел в своем составе больше ста инженеров, а общая численность отдела вместе с опытным участком превысила двести человек. Такая же реконструкция была проведена в ОГТ. Больше половины начальников цехов и отделов было заменены людьми, приехавшими по приглашению Бойцова. Осваивались десятки новых техпроцессов: эпоксидные компаунды, ленточные магнитопроводы, вакуумное напыление, алюминирование, покрытия редкоземельными элементами и сплавами, и даже такие техпроцессы, как штамповка взрывом, что редко встречается даже на специализированных заводах. Создавались новые участки, монтировалось прецизионное оборудование. Жизнь начиналась на заводе в семь часов утра и заканчивалась в девять-десять часов вечера, и не по приказу, а по собственному желанию всех, занятых огромной работой. В центре коллектива одержимых находился тендем Бойцов-Канторович, которых можно было встретить и на укладке фундамента под новые станки, и над простынями принципиальных схем, разложенных по полу лаборатории, и во внутризаводском сквере глубоким вечером, бессильно откинувшихся на спинки садовых скамеек вместе с десятком ребят из РГК, наслаждающихся вечерней прохладой после жаркого летнего дня и коллективно приканчивающих последнюю, специально припасенную на вечер, пачку сигарет. РГК стало обиходным названием лаборатории № 3 в отделе Главного конструктора и расшифровывалось, как "Резерв Главного Командования". Практически, это была не лаборатория, а сводная группа в три десятка самых опытных радистов, конструкторов и технологов, главной задачей которых было решение всех вопросы освоения "Телекса" и координация всех работ. Формально она числилась в составе ОГК, фактически находилась в распоряжении Канторовича. Канторович предупредил раз и навсегда, что любые распоряжения любого инженера лаборатории всеми на заводе должны рассматриваться, как его собственные распоряжения, а невыполнения распоряжений он не терпел. Лаборатория была школой самостоятельности и ответственности. Инженеры, работающие там, ценили оказанное доверие. Начальником лаборатории стал Савин.

При создании лаборатории Савин предложил Демину перейти к нему. Демин отказался. Савин удивился:

- Почему? Уверен, что ты справишься.

- Да нет, я не боюсь. Но я направлен на завод заниматься геофизической аппаратурой.

- Бойцов приказал прекратить разработки, ты знаешь. После освоения "Телекса" все остальное может быть вообще снято с производства.

- Не думаю. Завод не может жить одним изделием. Это недальновидно. Бойцов действует правильно. Но рано или поздно и к разработкам, и к модернизации придется вернуться.

- Новые разработки будут по новому направлению.

- Но старые придется закончить. Договор - юридический документ, он может быть расторгнут только по обоюдному согласию сторон. Особенно, когда часть денег уже израсходована. Я думаю, что разработки прекращены временно, до освоения "Телекса". Кстати, прекращены не официально. Не приказом, а словесным распоряжением. Геофизическую аппаратуру заводу выпускать придется, иначе дело может дойти до Совета Министров. Я немножко представляю возможности геологов. Ведь разработка МАКСа начата по постановлению Совета Министров, о чем не стоит забывать. Завод может освободиться от геофизической аппаратуры, только передав ее выпуск на другой завод. А старья никто не возьмет. Здесь путь один: разработать новую, передать на другой завод, и только тогда снять старую.

- Может быть ты и прав. Но сейчас, когда разработки прекращены, чем будешь заниматься?

- Инженеров на обслуживании серийного производства геофизических приборов в отделе почти не осталось, работа найдется. А в свободное время буду прорабатывать прекращенные темы. Проявлять самостоятельность не запрещается.

Демин оказался прав, работа нашлась. При реорганизации ОГК, когда основной инженерный состав был переведен в лабораторию № 3, Яковлев назначил Демина начальником лаборатории геофизической аппаратуры, в составе которой осталось всего пять человек. Демину пришлось снова учиться, на этот раз жесткой экономии времени и четкой организации работ. На своих пятерых инженеров он сам продумывал до мельчайших подробностей план работ на каждый месяц. Кроме обслуживания серийного производства, они продолжали вести все три темы: технический проект МАКСа, контроль за изготовлением опытных образцов "Гамма-66" и сдали на изготовление на опытный участок документацию на аппаратуру "Руда-1".

В начале четвертого квартала Демина вызвал к себе Канторович. Расспросил про дела в лаборатории, удивился, что удается хоть медленно, но вести разработки, и сообщил:

- Что ж, это облегчает положение. Я думал, что дела обстоят хуже. Главк нас предупредил об ответственности за МАКС, но выделить дополнительных людей я не могу. Справитесь в договорные сроки?

- Исключено, даже если Вы дадите людей.

- Понятно. Значит, клизмы все равно не избежать. Тогда не стоит и беспокоиться, продолжайте сами. Еще один вопрос. Сколько изделий "Руда" запущено на опытном участке?

- Шесть, как положено по договору.

- Сколько стоит комплект?

- Пятьдесят тысяч.

- Итого триста. Что нужно, чтобы сдать изделия в декабре?

- Смонтировать в октябре и шесть опытных регулировщиков на ноябрь и декабрь.

- Сможет опытный участок смонтировать в этом месяце?

- Сможет, если будет работать в три смены.

- Он будет работать в три смены. А регулировщики успеют?

- Будут работать под нашим контролем.

- Так вот, Вадим Анатольевич, - Канторович встал и прошелся по кабинету, - как идет освоение "Телекса", Вы, наверное, знаете. Он будет освоен за девять-десять месяцев. Такого не было ни в практике вашего завода, ни в моей практике. Но есть еще один нюанс. Если будут выпущены шесть приборов "Руда", будет выполнен годовой план завода по объему продукции. Впервые, если я не ошибаюсь, с момента его пуска. Впервые! Вы понимаете, что это значат для людей, для всего коллектива завода?

- Понимаю.

- Ваш участок небольшой, но это та самая капля, которой нахватает для полного счастья. Времени у меня немного, но прошу регулярно информировать меня о ходе Ваших дел. Помогу, чем смогу.

- Но лучше обойтись своими силами, я правильно понял?

- Совершенно правильно.

В лаборатории Демин собрал инженеров и рассказал о предложении Канторовича. На троих он мог положиться, для них не требовалось дополнительных разъяснений.

Николай Пятов. Двадцать семь лет. Окончил институт два года назад, работал ремонтером аппаратуры на центральной базе геофизической аппаратуры в Ташкенте. Демин познакомился с ним при испытаниях радиометра для станции МАКС и уговорил перевестись на завод. Несколько тяжеловат на подъем, тугодум, но делает все основательно. Не проверив сам, ничего не предлагает.

Гамзатов Володя. Тридцать лет. Служил во флоте, после службы окончил радиотехнический факультет института. Характером немного похож на Пятова, но более решителен и самоуверен. На заводе работает не больше года.

Гафуров Али. Тридцать два года. Окончил военное училище радиотехнического профиля, комиссован по здоровью, окончил радиотехнический институт. Упорен, исполнителен, настойчив, но без творческой жилки настоящего разработчика.

На остальных двух Демин не рассчитывал. По знаниям, а еще больше, по отношению к работе, он расценивал их не более, как балласт, и уже имел с ними серьезный разговор, где напрямую изложил свою точку зрения и посоветовал искать другую работу. Такой разговор напрямик всегда обижает, даже если он справедлив. На совещании им было предложено вдвоем вести изготовление "Гамма-66" на опытном участке и постараться не отвлекать на это дело остальных. Один из них ушел потом мастером в цех и стал неплохим мастером. Второй опозорился на испытаниях "Гаммы-66" по мелочным вопросам, ушел в другую лабораторию, со временем стал лучше разбираться в аппаратуре, переходил в цех регулировщиком "на заработки" (на новой аппаратуре опытные регулировщики получали зарплату в два-три раза больше, чем рядовые инженеры), снова возвращался в Отдел, и, наконец, перешел в ОТК и стал задавать инженерам ОГК вопросы, от которых приходилось разводить руками и недоумевать: а был ли он когда-нибудь инженером?

Николая Пятова Демин оставил на МАКСе одного. Гамзатова и Гафурова взял с собой на "Руду". И распорядок дня для них перестал отличаться от "телексовцев". Пятнадцатого декабря шесть отрегулированных и проверенных по всем параметрам стоек "Руды" стояли в ряд у стены лаборатории. Осталось подсоединить и проверить магнитные датчики. Демин позвонил на опытный участок, где Гафуров проверял датчики, и попросил принести пару на пробу. Датчики подключили на один из каналов и включили аппаратуру. Демин прикрыл рукой глазок светового реле, имитируя прохождение вагонетки с рудой, раздался звонок, и загорелась лампочка исполнительного реле перевода железнодорожной стрелки на путь "руды", а цифропечатающее устройство выбило порядковой номер 0001 и за ним содержание "руды" - 21%. Аппарат сработал, но около датчиков не было руды? Демин и Гафуров удивленно переглянулись, с эталонным датчиком все работало, как положено.

- Минутку, - Гафуров открыл деревянный ящичек, которой принес с собой, - в датчиках нет магнитных компенсаторов. Я не понял, как их можно установить. Там в боковой стенке выход валов сельсинов, а на них две компенсационных катушки с зажимами для ферритов. Ферриты мне сегодня принесли, но тут что-то не то.

Гафуров достал из ящичка круглый ферритовый стерженек и подал Демину. Демин нахмурился.

- Кто принес ферриты?

- Кладовщица выписала в отделе комплектации, согласно ведомости покупных.

- Не может быть! Нужны специальные профильные ферриты, неужели не видел на эталонных датчиках?

- Не видел. Мы не разбирали компенсационные катушки.

Демин опустился на стул и молча, в полной прострации, удивленно рассматривал круглый стержень. Потом с силой швырнул его в угол комнаты так, что тот раскололся на несколько кусков и разлетелся по полу.

- Володя, проверь запись в ведомости покупных и паспорта полученных ферритов. Али - нормаль на ферритовые стержни.

Через десять минут стало ясно, что инженер, записывающий в ведомости покупных марку феррита, думал не о приборе, а о своем карманном приемнике, на который шли круглые стержни. Это было предположение Володи, но не спасало прибора. К Демину вернулось хладнокровие.

- Где сейчас Азарян?

- Кажется в Горьком.

- Али, узнай его маршрут и во все города дать телеграмму с приказом немедленно вылететь на завод-изготовитель ферритов. Достать ферриты каким угодно способом, хоть воровством. Дай ему понять это в телеграммах. Телеграммы на Главпочтамты до восстребования. Самому немедленно оформлять приказ и вылетать тоже. Володя, снимешь с эталонных датчиков компенсаторы и начнешь проверку с ними. Овченкову передашь, чтобы комплектовал ЗИПы и готовил тару. А мне надо подумать. Буду в городской библиотеке. Если что-нибудь срочное, приходите после работы. Все понятно? Действуйте. Пойду предупредить Канторовича.

Канторовичу он сообщил о случившемся в нескольких словах и попросил разрешения поработать в библиотеке, дня два.

- Над чем?

- Как обойтись без ферритов.

- Это возможно?

- До сих пор известными методами было невозможно.

- Что собираетесь сделать?

- Попытаться найти новый принцип компенсации.

- За два дня?

- Нужен новый принцип. Если не удастся найти его за два дня, значит, я его не знаю.

- А нельзя поставить приборы без компенсаторов, с последующей досылкой.

- Можно, но только с разрешения заказчика. На первые образцы приборов заказчик не решится дать такое согласие.

- Почему?

- На двадцать пятое декабря для приемки приборов вызваны представители комбинатов. Приемка оговорена договором. Без компенсаторов они не смогут проверить приборы на точность разделения.

- Понятно, желаю успеха.

На третий день, в восемь часов утра Канторович пришел в лабораторию. Демин и два техника прорабатывали эскизы монтажной платы. Канторович тронул Демина за плечо.

- Как успехи?

- Как в цирке, без страховки. Здравствуйте, Юрий Абрамович.

- Извини, Вадим Анатольевич, добрый день. Удалось найти?

- Думаю, что да. Частотно-фазовая компенсация сигнала датчика непосредственно в пульте прибора.

- Расскажи подробнее.

Демин взял набросанную на миллиметровке принципиальную схему дополнительного функционального блока, пояснил принцип предлагаемой компенсации, место включения. Канторович внимательно слушал.

- Схему испытали?

- Времени нет. Запустим изготовление прямо по расчету. На изготовление не меньше дня. Еще день на доводку и регулировку, и день на монтаж и настройку в приборе.

- А если привезут нужные ферриты?

- Схема не помешает. Даже наоборот, превратится в инструмент точной настройки непосредственно с пульта оператора. Такие возможности в старой схеме исключены.

- Будем надеяться. - Канторович помолчал, наблюдая, как техники быстро набрасывают монтажную схему платы, и добавил. – Если получится, не забудьте внести в документацию описание настройки.

- Только сначала схема должна заработать.

- Должна заработать, - повторил Канторович, перенося ударение на первое слово, - иначе грош нам цена, как инженерам.

Схема заработала чисто, почти без доводки. Заработала в тот день, когда от Гафурова и Азаряна поступила совместная телеграмма, что ферритов нужной марки на заводе нет, и появятся они не раньше, чем через месяц. Двадцать восьмого декабря приборы приняли представители заказчика, а тридцать первого декабря Демин собственноручно вколачивал последние гвозди в тарный ящик последнего прибора. Рядом то же самое делали Гафуров и Гаджиев.

В начале января Демина вызвал Канторович. В кабинете Канторовича сидел Савин. Канторович пригласил Демина присаживаться поближе к столу и перешел к делу:

- С системой "Телекс", Вадим Анатольевич, Вы знакомы?

- В той мере, в какой меня посвящал в дела Марк Зиновьевич.

- Марк Зиновьевич утверждает, что Вы с ней знакомы и не раз помогали распутывать кое-какие сложные узлы. Мне передали также, что Вас пригласили в политехнический институт преподавать. Это так?

- Факультативный курс на кафедре автоматики и телемеханики.

- Как называется курс?

- Проектирование электронных измерительных приборов на транзисторах.

- Когда успеваете?

Демин улыбнулся.

- Не стоит расценивать серьезно, Юрий Абрамович. По образованию я геофизик, и когда принимаюсь за такие вещи, то больше преследую личные цели - учиться самому.

- Немножко странный способ самообразования. Я, по крайней мере, встречаюсь с ним впервые. Это к слову. У меня есть к Вам предложение, которое поддерживает Марк Зиновьевич. Правда, он предупредил меня, что Вы не склонны принимать такого рода предложения.

- В чем суть?

- Стать руководителем новой лаборатории. Периферийных приборов и датчиков "Телекса".

Канторович внимательно разглядывал Демина, пытаясь оценить его реакцию. Но Демин спокойно ожидал продолжения. Проблема периферийного оборудования Телекса не была загадкой для Демина. Чем ближе к концу продвигалось дело освоения системы, тем чаще и тревожнее говорил о ней по вечерам Савин, когда они встречались после работы. Канторович продолжил:

- О Ваших соображениях по геофизической аппаратуре Марк Зиновьевич мне говорил. Не буду скрывать, они верны. Недальновидность, к сожалению, весьма распространенный недостаток, даже у опытных инженеров. Заедает текучка. Так вот и мы дали промашку с периферийным оборудованием. Марк Зиновьевич утверждает, что для Вас это будет не таким уж сложным делом. Гамма-уровнемеры, плотномеры, датчики, и прочая дребедень с точки зрения обычного радиотехника, который о принципах физических измерений имеет представление "в общем аспекте". Для Вас, снова ссылаюсь на Марка Зиновьевича, здесь много общего с вашей прежней специальностью. Это так?

- Отчасти.

- В чем разница?

- Условия измерений в геофизике, а значит и результаты измерений, имеют гораздо больше неопределенности, чем в "Телексе".

- Чудесно. То, что для нас кажется высшей математикой, для Вас вроде арифметики. Я правильно понял?

- Так оценивать нельзя. Но большинство принципов построения датчиков мне действительно знакомы, в том числе и химических. Геохимию нам преподавали вплоть до спектрального анализа микропримесей. Но работать не приходилось.

- Что Вы ответите на наше предложение?

- Я согласен.

- Серьезно? - Канторович с недоверием переглянулся с Савиным. - Вас заинтересовал "Телекс"?

- Не совсем так. Познакомиться с автоматикой не помешает, в геофизике это еще только предстоит. Но не это главное. Станция МАКС - серьезная станция. Ее одному или двоим не сделать. А людей я не получу, пока не будет запущен "Телекс". Не ошибаюсь?

- Нет, не ошибаетесь. - Канторович откинулся на спинку стула и с интересом наблюдал за Деминым. Он начал понимать, чем вызвано его решение.

- Основной упор сейчас Яковлев делает на "Гамму-66", как никак она дает товарные деньги. Итого: в "Гамме" делать нечего, в МАКС не будет возможности. В таком варианте лучше поработать у Вас, если через полгода отпустите меня назад и поможете людьми на МАКСе, что все равно придется сделать, когда геологи поднимут скандал по поводу срыва сроков. Не так ли?

- Дипломат! - Канторович ударил ладонью по столу и от души расхохотался. - Нет, Демин, Вы мне нравитесь.

Потом Канторович достал платок, вытер глаза и губы и как бы стер с лица веселое настроение. Протирая очки, закончил:

- Договорились. Тогда к делу. Людей себе сами подберете?

- Желательно.

- Подбирайте. Сколько понадобится?

- Для начала не больше трех. В дальнейшем на каждый вид измерений нужно одного человека, так надежнее.

- А совмещать виды измерений, вести больше двух, наши радисты не смогут?

- Со временем. Для этого нужна хорошая подготовка, и набор опыта.

- Во сколько времени оцениваете освоение датчиков, их настройки и методики измерений?

- Можно уложиться в три месяца, если эталонировать на заводах, где они будут непосредственно устанавливаться.

- Чем это обусловлено?

- Испытательное и эталонное оборудование отстает по изготовлению почти на полгода. Кроме того, как мне кажется, Вы чересчур оптимистично относитесь к возможностям его быстрого ввода в строй. По нашему опыту, я имею в виду геофизику, изготовление эталонов всегда преподносит много сюрпризов на конечной стадии.

- Может быть, - Канторович задумчиво потер подбородок. - Недели Вам хватит на предварительную проработку вопросов и составление графика?

- Постараюсь сделать.

- И еще одно условие. Я отпущу Вас из новой лаборатории при условии подготовки полноценной замены.

- Естественно.

Через четыре месяца первый "Телекс" в полном комплекте был отправлен заказчику.

Назад << . 6c . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov