Скачать, zip-doc 13 kb

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Главы. Заготовки. Отрывки

От бога мы только получаем рассудок. Будет ли он употреблен на благо или во зло, зависит от нас.
Цицерон. О природе богов.

КРАСИВОЕ НАЧАЛО

Audaces fortuna adjuvat. Судьба помогает смелым.
Вергилий.

Наш метод строительства заборов идеально прост и доступен. Пишется лозунг и к нему приколачиваются доски.
В.Демин.

Марк Зиновьевич Савин мирно дремал на оперативке, которую проводил директор в кабинете начальника первого сборочного цеха. Присутствовали начальники четырех сборочных цехов, Главные специалисты (Главный инженер завода, Главный конструктор, Главный технолог, Главный механик и Главный энергетик), и начальники производства, ОТК и отделов снабжения. Методы ведения оперативки директором, Панкратовым Юрием Степановичем, Савину были хорошо известны, тем более двадцать шестого декабря. План, план и план! И что план сделан только на 53%, явление тоже обычное.

Савин устроился в дальнем углу кабинета, у стены, это было их постоянное место с Деминым. Вопросов к Главному конструктору на таких оперативках обычно было мало и можно заниматься своими делами. Или немножко подремать, что он сейчас и делал. Вчера опять пришлось проторчать на заводе до глубокой ночи, не выспался. Слегка побаливала голова. Устал. Мысли в голове тоже какие-то невеселые, усталые.

"…Черт меня дернул опять спирта выпить, вот же флотская дурость. Столько лет на заводе, трое детей, а нет-нет, да и сорвешься. И Демин утром взглянул..., ничего не сказал, но и так понятно. Он прав, конечно, что можно было раньше, сейчас нельзя. А попробуй, откажись, если тебя на заводе каждая собака знает…".

Савин пришел на завод с Владивостокской китобойной флотилии, где плавал четыре года после института "флагманским радиометристом", ремонтировал и настраивал локационные станции китобоев. Локатор в тех местах, особенно рядом с Курилами, глаза и уши китобойца, а как следствие - зарплата экипажа. Без угощения "флагманского радиометриста" ни один экипаж не отпускал. Хорошо, если спирт, в начале сезона. В конце налегали на "три звездочки" - тройной одеколон.

Вернулся Савин в Приморск как раз к началу работы завода, в Приморске жили родители. Радиотехников на заводе можно было пересчитать по пальцам, попал сразу в лабораторию Главного конструктора ведущим инженером, а через год стал начальником лаборатории. У него начинал свою работу инженером и Демин. "Голова на месте, такую поискать, - сказал как-то Демин, - но без тормозов". Теперь Савин работает у Демина. Назначением заместителем Главного конструктора Савин обязан Демину, тот настоял и поручился за него перед директором.

"…Трудный был разговорчик, это точно, но Вадим что решил - сделает. А так, трубить бы мне по-прежнему начальником лаборатории. Настырность Демина я сразу почувствовал, на первой теме. "Гамму-65" он на собственном самолюбии вытащил, за душой у него тогда ничего не было. И как вытащил, просто блеск!..."

Весной шестьдесят пятого года из отдела Главного конструктора завода было выделено Специальное конструкторское бюро - СКБ. Цель - проектирование новой аппаратуры и приборов для постоянного обновления изделий, выпускаемых на заводе. В перспективе штат СКБ планировалось постепенно довести до 100 человек, чтобы выполнять не только опытно-конструкторские работы - ОКР, но и научно-исследовательские - НИР, и таким образом поддерживать продукцию завода на современной техническом уровне. Однако перспективность задач явно не соответствовала реальным возможностям. В СКБ было передано всего семь человек. Начальником - Саженко, начальником радиотехнического отдела - Савин, начальником конструкторского отдела - Грибницкий, экономист - Горина, снабженец - Азарян, и два инженера - конструктор Генкин Олег и радист Бовин Владимир, не проработавшие на заводе и года после института.

Савина перевели в СКБ по личной просьбе. Как раз в это время ввели в строй новый производственный корпус завода - большое четырехэтажное здание, и под СКБ отдали старенькое деревянное здание бывшего заводоуправления, где на каждого человека пришлось по целой комнате. Начальник СКБ Саженко, человек довольно деятельный и настойчивый, попытался выдавить из завода еще человек десять, но после продолжительной ругани с Главным инженером выбил только двух: конструктора Рувинову и Демина, подъехавшего на завод за месяц до организации СКБ. Причем, рассчитывать на дальнейшее пополнение за счет завода, как дали понять Саженко, не приходилось. Поставленные же перед СКБ задачи не снимались, более того, не терпели отлагательства.

К тому времени завод выпускал самую разноплановую геофизическую аппаратуру, в основном для каротажа разведочных скважин: каротажные станции, радиометры, электроразведочные станции и тому подобное. Вся аппаратура разработки пятидесятых годов, морально устарела, нужно было срочно ее модернизировать либо заменять новой. Кроме того, существующая потребность в выпускаемой геофизической аппаратуре не обеспечивала загрузки новых производственных мощностей главного корпуса, и руководство завода было вынуждено взять на освоение и начать выпуск обычных радиоизмерительных приборов и осциллографов. Технологическое и конструкторское разнообразие выпускаемых приборов порождало дополнительные трудности при подготовке производства.

Из сложившегося положения Саженко решил выходить несколько оригинальным способом - заключить побольше договоров на модернизацию и разработки новой аппаратуры. Расчет был прост: необходимость разработок и модернизации для руководства завода не вызывала сомнений, а о количестве необходимых для выполнения этих работ инженеров то же самое руководство имело весьма приблизительное представление. Дело для завода совершенно новое. Когда придет время выполнять договорные обязательства, необходимость увеличения численности СКБ станет фактом. Впоследствии расчет себя оправдал, но за такую "вероломную" политику Саженко получил не один выговор, тоже впоследствии. Впрочем, на Саженко они не произвели впечатления, он шутил, что такие выговора можно носить на груди вместо медалей.

Саженко, по профессии конструктор, взял на себя административные и организационные функции. Техническим руководителем СКБ, что-то вроде Главного инженера, стал Савин. Пока Саженко пытался получить инженеров, Савин успел согласовать с заказчиками четыре технических задания. Три из них были на модернизацию: глубинного каротажного радиометра "Гамма", новой теме дали название "Гамма-б5", переносного радиометра - тема "Гамма-б6", и каротажной станции ПКС, теме дали название ПКС-65. Главным конструктором темы "Гамма-66", как наиболее сложной и рассчитанной на два года, стал сам Савин, взяв себе исполнителями за неимением инженеров двух опытных регулировщиков и положив тем самым начало опытному участку СКБ. Времени у Савина было мало, приходилось много ездить по командировкам, уточнять и согласовывать планы СКБ с заказчиками. Поэтому, набросав функциональную схему радиометра, принципиальные схемы блоков он старался максимально заимствовать из литературы и технических журналов, доверяя отработку и приспособление к функциональной схеме своим исполнителям. Разработка продвигалась вперед довольно медленно, еще и потому, что впервые на заводе велась на транзисторах, с работой которых большинство, в том числе и сам Савин, имели еще мало опыта. Главным конструктором темы "ПКС-б5" был назначен Олег Генкин, так как модернизация станции заключалась в устранении конструктивных недостатков, выявленных в эксплуатации. Четвертое задание было чистым ОКР - разработка двухканального осциллографа, шифр темы - "Прима". Осциллографы считалась одним из перспективнейших направлений, и получение задания на проектирование "Примы" Савин относил к числу основных своих заслуг, на тему претендовали два специализированных НИИ. Главным конструктором темы тоже стал Савин, ведущим инженером назначили Бовина.

Оставалась без руководства тема "Гамма-б5". Разговаривая первый раз с Деминым, Савин без труда определил, что в радиотехнике тот разбирается не больше среднего радиолюбителя. Но геофизику на заводе и в СКБ тоже делать пока было нечего, разве что консультировать по физическим принципам использования приборов. Про себя Савин отметил, что создавшимся положением Демин не обескуражен, и за десять дней своего пребывания в СКБ, пока Савин был в очередной командировке, успел со многим познакомиться, устроил свое рабочее место, выписал инструмент и приборы, обычные для стола регулировщика, и довольно детально знакомится с выпускаемой аппаратурой. Демин не стеснялся спрашивать и не боялся показать некомпетентность в тех делах, в которых он действительно мало понимал. Рабочий стол забит литературой, в основном, по импульсной радиотехнике. "Быстро схватился за главное", - подумал Савин и опросил:

- С "Гаммой" знаком?

- Приходилось на ней работать.

- Хочу предложить тебе стать ведущим инженером модернизации. Пойдешь?

- Раз надо, значит надо.

- Договорились. Срок на модернизацию с изготовлением опытных образцов у нас короткий - год. Основной заказчик - отдел Юрьева Василия Федоровича. Ты его должен знать, он мне говорил о тебе. В принципе, работы немного - заменить самописец на более современный и производительный, разработан недавно в Краснодаре. Может понадобиться согласование выхода радиометра с входом самописца. Что будет непонятно, обращайся ко мне.

- Новые самописцы на заводе есть?

- Еще нет, будут месяца через три-четыре. В "Гамма-66" тоже будем применять этот регистратор.

- В Краснодаре они уже есть?

- Только опытные образцы.

- Стоило бы съездить.

Савин усмехнулся. Он и сам собирался побывать в Краснодаре, да не находилось времени.

- Если есть желание, езжай. Будет полезно не только с регистратором познакомиться, но и завод посмотреть. Как здесь устроился?

- Пока на квартире. Обещали, как молодому специалисту, комнату в заводском доме, месяца через три.

Демин привез из Краснодара макет регистратора. Вполне работающий макет, который делался на техническом проекте. На вопрос, как ему удалось его добыть, ответил коротко, что уговорил, и не стал больше на эту тему распространяться.

На другой день после приезда из Краснодара Демин выписал из бюро измерительных приборов образец радиометра "Гамма" и попытался включить. Прибор не работал. Демин позвал Савина и, показывая на приклеенную на кожух прибора этикетку с надписью "эталон", поинтересовался, что она означает. Савин объяснил, что один из приборов, полученный от разработчика, хранится на заводе для выяснения возможных спорных вопросов.

- Каких?

- Если, например, на испытаниях выяснится, что выпускаемые заводом приборы не соответствуют техническим условиям, то выступает в роли арбитра, почему раньше соответствовали, а теперь нет. Не рационализировали ли мы что-нибудь не в ту сторону.

- Понятно. Но он должен работать?

- Должен. Только давно хранится для проформы. Типовые испытания проходят два раза в год, никаких отказов не случалось. Да если и случатся, выяснять все равно приходится самим. Так проще. Пока разработчика дождешься, легче самому разобраться.

Когда на другой день Савин подошел к столу Демина, пломбы были сорваны, прибор вскрыт, а сам Демин что-то увлеченно перепаивал, сверяясь с подвешенной на стенку схемой. Первой мыслью Савина было дать Демину нагоняй за партизанщину, но, постояв за его спиной и молча понаблюдав, решил не делать этого. Прибор для модернизации нужен, заказ через цех занял бы месяца два, как минимум. А после модернизации хранение старого "эталона" не имело смысла.

Через неделю отремонтированный прибор стоял рядом с макетом регистратора. Савин сел за пульт и проверил его по всем параметрам. Прибор работал.

- Ну что ж, Вадим, махинацией с эталоном, хотя и незаконной, ты сэкономил три месяца. Садись за переработку документации и пиши отчет.

Демин воспротивился:

- Я думаю, рано. Если есть время, стоит сделать еще кое-что.

- Что именно?

- Регистратор высокочувствительный, необходимости в усилителе постоянного тока, который работал на старый регистратор, сейчас нет. Можно выкинуть три лампы. Вибропреобразователь для питания от аккумуляторов устарел, можно сделать на мощных транзисторах, схемы взять из журнала "Радио". Я разговаривал с регулировщиками в цехе, они просят поставить стабилизатор тока на накал ламп и изменить конструкцию высоковольтного трансформатора в скважинном приборе, он часто выходит из строя.

- Можно, но заданием не предусмотрено.

- Делать лучше не запрещается.

- Тоже верно. Но кто будет делать?

- Сам сделаю.

- Увеличится объем переработки документации.

- Тоже сделаю.

- Не много?

- У нас в геологии говорили: работать, так работать, а не работать, так спать.

Предложения были такими, что Савин не стал брать на себя решение и посоветовался с Саженко. Саженко поддержал Демина: "На мелочах марку СКБ не заработаешь. Пусть пробует".

Через три месяца модернизированный прибор прошел испытания. Подготовку технического проекта Савин доверил Демину полностью, и еще через три месяца проект был защищен. Через полгода опытные образцы нового прибора прошли полигонные испытания, и радиометр запустили в производство. Это был первый успех СКБ. Демина назначили старшим инженером лаборатории.

За это время Савин узнал его ближе. Демин получил комнату в общей квартире в том же доме, где жил Савин. Их квартиры выходили на одну лестничную клетку. Демин много работал. Когда бы Савин не заходил к Демину, на столе у Демина до глубокой ночи горела настольная лампа. "Радиотехника и электроника", "Промышленная электроника", "Импульсная техника", "Основы теории транзисторов и транзисторных схем" прорабатывались одна за другой и сменялись все новой и новой литературой. Савин все больше доверял Демину и поручил ему проработку функциональных узлов "Гаммы-66". Технический проект по "Гамме-66" они писали вместе и защитили успешно. А когда на разработку в СКБ была принята крупная тема: проектирование многоканальной автоматической каротажной станции МАКС, Савин предложил на должность Главного конструктора станции Демина.

К тому времени состав СКБ пополнился, дальняя политика Саженко сработала. В радиотехническом отделе было около десяти инженеров, столько же в конструкторском. Работал небольшой опытный участок - два слесаря и шесть регулировщиков. Но и разработок было более чем достаточно - шесть ОКР. Саженко продолжал получать выговора и гнуть свою линию. Савину тоже приходилось заниматься больше организационными вопросами, чем техникой. Все вопросы по проектированию геофизических приборов постепенно переходили к Демину, и тот впрягался в дело по настоящему.

Тема МАКСа стала серьезным испытанием для СКБ. НИР по станции проводил Ленинградский институт еще в начале шестидесятых годов и полученные материалы Савин при ознакомлении незамедлительно забраковал, аппаратура была на базе электровакуумной техники. Все надо было начинать сначала. Кроме СКБ в проектировании важнейших узлов станции участвовали другие заводы. Каротажную лебедку повышенной мощности разрабатывало СКБ в Москве, многоканальный регистратор для станции - СКБ в Кишиневе, специальный кабель для каротажа - СКБ в Ташкенте, радиометр - СКБ "Спецприборы" в Москве. Приморский завод по существу становился Генеральным конструктором, и Савину необходимо было держаться в курсе всех дел. Разработки комплектующих узлов начались раньше разработки самой станции, пришлось срочно увязывать и корректировать технические задания.

Летом шестьдесят седьмого Демин вылетел в Среднюю Азию на полигонные испытания опытных образцов радиометров для станции. Испытания проходили в самом центре пустыни, в Кызыл-кумах. Через две недели Савин получил короткую телеграмму: "Считаю прибор непригодным для станции тчк убедить нехватает авторитета тчк протокол подписывать отказываюсь тчк жду указаний тчк демин".

Савин коротко ответил: "вылетаю". На другой день он был в самолете. Еще через день Демин докладывал ему обстановку, которая была жарче, чем окружающий воздух. Москвичи считались опытными разработчиками, но прикладывать большие усилия для аппаратуры, которая запланирована к освоению на другом заводе, сочли излишним. Радиометр явно был скомпонован из задела различных функциональных узлов, имеющихся в СКБ, без тщательной конструктивной проработки. Наземный прибор радиометра имел свободный монтаж, нерациональное использование объема, габариты и вес, не уступающие ламповым приборам. Особенно возмутили Демина скважинные приборы.

- Ты понимаешь, это самые уязвимые приборы. Они живут, из практики известно каждому геофизику, не больше одного полевого сезона. Прихват, и они остаются в скважине, часто навечно. А что сделали москвичи? Воткнули в скважинный прибор больше полусотни транзисторов. Зачем? А черт его знает! Отработать прибор до максимальной простоты эти деятели не соизволили. У них не было времени, у них более серьезные дела. А мне плевать! И на их прибор и на их амбицию.

- А как работоспособность аппаратуры?

- Работает, что ей сделается за две недели. Но три прибора, не сотни, которые выпускать нам. Лично мне за такие приборы, а значит и за станцию, будет стыдно своим однокурсникам в глаза смотреть, когда они их получат.

- Все это лирика. Давай чертежи, будем разбираться.

- Учти, протокол уже написан. Нас поддержит еще один член комиссии, не больше. По сравнению с "Гаммой" у прибора лучше метрологические характеристики, это подкупает многих.

- Ладно, разберемся.

Они разбирались до полуночи. Наутро, когда комиссия собралась на окончательное обсуждение протоколов и акта о приемке, Савин дал четкую характеристику разработке и предупредил, что такой прибор завод брать на освоение не будет. Главный конструктор радиометра Слепцов, мужчина внушительного вида, несмотря на отчаянную жару в белоснежной сорочке с галстуком, снисходительно прервал Савина:

- Я думаю, молодой человек, мы попусту тратим время. Наше дело испытать аппаратуру и зафиксировать метрологические характеристики. Если задание заказчика выполнено, мы должны отметить это в акте и рекомендовать приборы к освоению. Где осваивать и как, не по нашей с Вами зарплате. Пусть решает начальство.

- Интересно, - Демин рванулся вперед, - а когда Вы разрабатывали прибор, тоже думали о начальстве?

Слепцов, не поворачивая к Демину головы, проронил:

- Разработчик, к Вашему сведению, должен думать о выполнении технического задания, что нами и сделано.

Савин удержал Демина и попытался перевести разговор в более спокойное и логичное русло:

- Выполнять задание можно по-разному. Ведь полевые партии, не московские проспекты. С прибором будет трудно работать.

Слепцов решительно встал:

- Я не желаю участвовать в бесплодных дискуссиях. Акт отпечатан, он отражает мнение большинства. Прошу подписывать. Если Вы имеете особое мнение, можете изложить его приложением к акту. Кстати, не Вы, а товарищ Демин, который по приказу является членом межведомственной комиссии. А так как товарищ Демин, насколько я понял, впервые участвует в таких мероприятиях, можете помочь ему в составлении его особого мнения. Машинистка в вашем распоряжении.

Пока экземпляры протокола передавались от одного члена комиссии к другому и быстро подписывались, Савин с Деминым отошли в угол помещения. К ним присоединился геофизик из Новосибирска.

Савин с сожалением констатировал:

- Особое мнение двух членов комиссии, когда прибор нормально прошел испытания, почти ничего не значит. Такой акт будет утвержден, а нас заставят принять документацию.

- Что же делать? Не подписывать вообще?

- Это не выход. И кроме недоумения ничего не вызовет.

Демин сосредоточенно задумался, потом, проверяя свои мысли, спросил Савина:

- Я ведь здесь, среди членов комиссии, самый молодой. И неопытный. Первый раз в таких делах. Кое-что могу не знать или не понимать. Например, по молодости, могу не понимать серьезности документа.

- Что ты задумал?

- Амбиция типа в галстуке действует мне на нервы. Позарез нужно с ним расквитаться, иначе себя уважать перестану.

- Не собираешься же ты ему нос расквасить?

- Ну, нет. Было бы слишком дешево.

Пока они обсуждали ситуацию, акт подписали все члены комиссии, кроме Демина и новосибирского геофизика, молча слушающего разговор Демина с Савиным. Слепцов собрал все экземпляры акта и громко обратился к ним:

- Дело за Вами, молодые люди. Вы собираетесь подписывать акт?

- А как же. - Демин направился к столу, взял все экземпляры акта у Слепцова и открыл последнюю страницу. - Не могу отказать себе в удовольствии порадовать начальство, и Ваше, и наше, и заказчика, своим особым мнением. Разрешите?

Слепцов язвительно хмыкнул:

- С первых шагов хотите подчеркнуть принципиальную самостоятельность и исключительность своей личности?

- Всенепременно. Всего парой строк. Почерк у меня четкий, места здесь вполне хватит. Прямо от руки не возбраняется, надеюсь?

- Валяйте, молодой человек, излагайте свои особые соображения.

- Спасибо.

Демин отошел на конец стола, достал авторучку, подписался под актом, поставил после росписи в скобках "с особым мнением", и внизу страниц написал четким прямым почерком: "Особое мнение. Считаю, что технический уровень прибора несколько выше уровня детекторного приемника, но не на много! Предлагаю покупать радиометры RL-200 у фирмы Шлюмберже. Обойдутся дешевле, а работать будут точнее и надежнее". И поставил свою подпись. Ту же операцию он повторил на всех остальных экземплярах акта. Новосибирский геофизик взял первый экземпляр, молча прочитал приписку Демина, и так же молча стал подписываться под актом и особым мнением.

Подписав последний экземпляр, Демин обратился к Слепцову:

- Здесь шесть экземпляров акта. На правах Главного конструктора станции один экземпляр нам нужен немедленно для работы. Не возражаете, если мы возьмем последний экземпляр?

- Сделайте милость.

- Спасибо за одолжение. Если акт утвердят, один утвержденный экземпляр пришлите по почте, как обычно. Прошу, - и Демин вернул акты Слепцову.

Слепцов, небрежно улыбаясь, раскрыл акт и прочитал приписку. Несколько секунд он молчал, и лицо его багровело. Потом неожиданно тонким голосом он выкрикнул:

- Мальчишка!

Демин, стоя прямо против Слепцова, ответил холодно, спокойно и резко:

- Рад слышать. Даже такая характеристика меня устраивает больше, чем просто игнорирование. За свое мнение несу ответственность я, а вам придется нести ответственность за то барахло, которое Вы пытались протащить в жизнь под видом новой аппаратуры. Надеюсь, наша следующая встреча состоится в кабинете "начальства", спокойствие которого Вы так упорно не хотели нарушать. Советую Вам к этой встрече успеть познакомиться с аналогичной аппаратурой фирмы Шлюмберже.

- Немедленно возвратите Ваш экземпляр акта, Демин.

- Нет, Слепцов. Своим особым мнением я выразил Вам недоверие, как инженеру, а тем, что взял себе копию акта, выражаю Вам недоверие, как человеку. Нам больше не о чем разговаривать, желаю успехов.

В тот же день Савин с Деминым вылетели в Приморск.

Через полгода они защищали эскизный проект станции. Защита прошла хорошо. На защите радиометр московского СКБ окончательно забраковали, и проектирование нового радиометра передали Приморскому СКБ.

СКБ между тем набирало мощность. Радиотехнический отдел фактически разделился на две лаборатории: геофизической аппаратуры и осциллографии. В лабораториях не было официальных начальников. Но практически Савин и Демин (который после успешной защиты эскизного проекта МАКСа был назначен ведущим инженером отдела), разделили сферы влияния. Демин взял на себя геофизическую аппаратуру, Савин - осциллографию. Полным ходом шло проектирование МАКСа, изготавливались опытные образцы "Гамма-66", был принят на доводку после Государственных испытаний автомат управления рудосортировкой "Руда-1" разработки московского НИИ - многоканальная стойка, битком набитая транзисторными блоками и цифровыми индикаторами. Савин, оставаясь руководителем отдела, основное внимание уделял техническому проекту "Примы", эскизный проект которой прошел с большим "скрипом". Бовин, ведущий инженер "Примы", был неплохим инженером, еще в институте занимался проектированием приборов в студенческом СКБ, отлично знал схемы современных осциллографов, и работал грамотно, но без того огонька творческого риска, который рождает новые идеи. В "Приме" Бовин использовал известные и надежные решения, но они были "вчерашними", ламповыми, а новый прибор обязан быть перспективным. При защите эскизного проекта этот упрек был самим существенным. Кроме "Примы" Савин начал разработку стробоскопической приставки к осциллографам, которая резко расширяла частотный диапазон их использования, а, следовательно, увеличивала "рынок сбыта", как любил выражаться Савин, используя американскую терминологию. Саженко готовил материалы для модернизации еще трех приборов. В СКБ складывался дружный работоспособный коллектив. И в этот момент волею одного человека все рухнуло. На завод пришел новый директор - Бойцов Георгий Константинович…

Натренированным слухом Савин уловил окончание "разноса" начальников сборочных цехов и насторожился. Панкратов, используя свой обычный метод, начал распределять "Главных" по цехам.

- Засиделись по кабинетам наши Главные специалисты, в цеха и носа не показывают. Предпочитают от своих грешков держаться подальше. Савин Марк Зиновьевич отвечает за сдачу продукции цеха № 1. Демину передай, что он назначается ответственным за цех № 2. У Главного технолога, уважаемого Якова Николаевича больше всего вопросов по цеху №4, пусть он и обеспечит программу цеха. Понятно, Яков?

- Понятно.

- Цех № 3 под контроль возьмет Михаил Владимирович. Главному инженеру не мешает, наконец, разобраться, почему в цехе плохо работает конвейер.

Колесов, главный инженер завода, недовольно ответил:

- За конвейер нужно спрашивать с начальника цеха. Если Шилов не будет заниматься конвейером, его можно сдать в металлолом. Конвейер может работать.

- А если может, пусть твои чиновники из ОГТ сядут за него, и покажут, как он может работать.

Возражать никто не стал. Чувствовалось, что Панкратов раздражен.

- Если вопросов больше нет, не смею Вас задерживать. Уходить с завода только с моего разрешения.

Назад << . 6b . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov