Скачать, zip-doc 18 kb

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Главы. Заготовки. Отрывки

От бога мы только получаем рассудок. Будет ли он употреблен на благо или во зло, зависит от нас.
Цицерон. О природе богов.

ЛОГИКА ОШИБОК

Невероятно, какое количество глупостей может сказать за один день умный человек.
Андре Жид.

Нетрудно считать себя мудрецом. Труднее убедить в этом своих коллег.
В. Демин.

После ухода Фомина в кабинет снова зашел Водополов и молча занял то же место за столом. Демин помолчал, а потом обратился к Водополову спокойным дружеским тоном, в котором только наблюдательный человек мог бы заметить едва уловимые оттенки горечи:

- Ты снова, Степан Александрович, наделал кучу ошибок. Что обидно, они - повторение старых, я тебе на них указывал, и не один раз. Ты принял лабораторию целевого назначения – проектирование каротажной аппаратуры, аппаратуры для поисков и разведки. Для успешного проектирования такой аппаратуры нужно своими руками пощупать условия ее эксплуатации, побывать в разведочных партиях, самому посидеть за пультом каротажки. Говорил? Говорил! А ты предпочел сидеть в кресле начальника. Не представляю, как можно руководить проектированием, не зная досконально, для чего нужен прибор и как на нем работают. Для кого мы создаем приборы? Для эксплуатации, или для удовлетворения своего собственного любопытства и демонстрации технической эрудиции?

Водополов криво усмехнулся.

- Вопрос риторический. Ответа, я думаю, не требуется?

- Ты так думаешь? - Демин резко облокотился на стол и всем корпусом подался к Водополову. - Так почему же ты при разработке приборов, прежде всего, беспокоишься о собственном кресле?

- Неправда...

- Нет, правда! - прервал Демин. - Забота о выполнении плана "любой ценой", это забота о собственном благополучии. Незнание условий эксплуатации приборов в нашем деле, это пренебрежение интересами потребителей.

- Это становится смешным, - возмутился Водополов.

- Не нахожу смешным, Степан Александрович. Элементарней логика: не знаешь, значит, проектируешь так, как быстрее и проще проектировать, а заводу - проще и дешевле делать. Только не всегда то, что ты будешь считать простым, удобным и целесообразным при изготовлении окажется простым, удобным и целесообразным в эксплуатации. И еще одну вещь ты забываешь: запустишь прибор в серийное производство, и технологический цикл его изготовления будет укладываться в какой-нибудь месяц, а эксплуатироваться он должен годами. Вот и ответь, пожалуйста, что здесь является главным?

- И по боку технологичность, так что ли?

- А разве это я хочу сказать? Речь идет о порядке в очереди интересов потребителя, производителя и разработчика. Как видишь, наши интересы в этой очереди я ставлю на последнее место, и тебе советую делать то же самое. Тем более, с геофизической аппаратурой. Скважина, Степан Александрович, не прощает ни малейших ошибок. Это не тумбочка для телевизора, которую можно развернуть, если приспичит, и покрутить какую-нибудь ручку на задней панели. Скважина, это километры глубины, сотни атмосфер давления бурового раствора, предельная для наших транзисторов и микросхем температура, вибрация, удары, "прихваты". Понять это до конца, не оставляя себе никаких иллюзий и лазеек, можно только тогда, когда своими собственными глазами увидишь, во что превращается твое изящное творение, раздавленное в скважине, как гнилой помидор.

- У нас приборы целы, - заметил Водополов.

- Остались целы, - согласился Демин. - А могли и не остаться. Ты не соизволил лично проверить готовность приборов. Главный конструктор прибора появился на испытаниях, когда аппаратура была выведена из строя!

- Я не мог в го время выехать. Был в Москве, в Госстандарте, пробивал продление разрешения на выпуск "Гаммы-67".

Демин поморщился.

- Имей мужество хотя бы перед собой признавать ошибки. В Госстандарте, и тем более для "Гаммы-67", ничего не требовалось, кроме ног и терпения. С этим мог, и должен был справиться любой инженер лаборатории. Ты не хотел заниматься черновой работой подготовки испытаний, считал ее ниже своего достоинства, Либо, что еще хуже, не имея уверенности в готовности приборов к испытаниям, хотел сохранить в чистоте свой мундир, а ответственность за возможный провал свалить на ведущих инженеров. Здесь ты тоже ошибаешься! За любой промах, за любую ошибку своих людей отвечаешь лично ты, Степан Александрович Водополов. Так было, есть и будет.

Водополов молчал. Он не протестовал и не собирался протестовать. Все, что говорил Демин, было ему известно, было правдой, но эта правда вызывала острое недовольство и не воспринималась. Водополов понимал, что оправдываться и протестовать было бы глупо, но с трудом подавлял в себе это желание. Ему хотелось на каждую фразу бросать злое и короткое "Нет!" только потому, что эту правду говорит Демин. Все время своей работы с ним Водополов чувствовал себя ущемленным. Во всех вопросах, решаемых с Деминым, он постоянно чувствовал его моральное и техническое превосходство, и это чувство рождало глухую неприязнь. Водополов мог работать и умел работать. Работать хорошо, терпеливо, настойчиво, оперативно. Мог решать массу текущих организационных и технических проблем, никогда не считался со своим личным временем и работал, если было необходимо, по десять-двенадцать часов в сутки, в субботу и в воскресенье, но никогда, за все время работы с Деминым, Водополов не оказался впереди Демина ни на йоту, ни на шаг, ни в одном хоть маломальском вопросе. Целый месяц при разработке радиометра "Гамма-69" всей лабораторией бились они над проблемой высоковольтного источника питания фотоумножителя скважинного прибора, не укладываясь в установленный заказчиками лимит тока потребления, и когда, наконец, принесли Демину на просмотр свое решение, с огромным трудом втиснутое в жесткие рамки задания, Демин похвалил его, а потом вытащил из стола листок бумаги с торопливо набросанной синим карандашом схемой варианта источника питания, где к изумлению Водополова вместо привычного резисторного делителя напряжения фотоумножителя стоял диодно-емкостной умножитель, и посоветовал испытать этот "дикий" вариант, который, по его расчетам должен быть экономичнее раза в три минимум. В лаборатории собрали макет, проверили, и расчет подтвердился. В наземном приборе "Гамме-69", где требовалась высокая точность измерений, Водополов применил довольно оригинальный измеритель скорости счета импульсов. Демин спросил: "А почему не цифровой, с оперативным запоминающим устройством?" Был проработан цифровой, и он действительно оказался проще, надежнее и точнее. А когда при разработке Водополов столкнулся с необходимостью проведения сложнейшего расчета геометрии излучения радиоактивного изотопа для определения оптимальных конструктивных характеристик зонда скважинного прибора и пришел посоветоваться с Деминым, оказалось, что тот уже созвонился со Свердловским НИИ и договорился о проведении расчетов на базе вычислительных машин НИИ. И так всегда! Водополову требовались новые микросхемы - они ум были заказаны, требовался еще один конструктор - Демин называл ему человека, с которым успел все обговорить. То, над чем Водополов работал неделями, Демин схватывал с полуслова и с молниеносной легкостью либо одобрял, либо находил ошибки, которые порой перечеркивали принцип решения. Именно эта легкость и доводила Водополова до ненависти. Он не мог простить ее Демину и не понимал, чем она порождена. Неприязнь к Демину Водополов скрывал, но в последнее время она все чаще и чаще стала прорываться наружу нежеланием следовать советам Демина, а иногда и действиями, прямо противоположными его советам. Он не сомневался в неизбежности соответствующей реакции со стороны Демина, но ничего не мог с собой поделать, даже больше - ждал этой реакции, наблюдая признаки ее приближения, как может ждать человек избавления от кошмара, подавляющего его волю и веру в себя. Одного он не знал, что Демин догадывается о его состоянии и поставил диагноз – самолюбие. Болезненное самолюбие человека, стечением обстоятельств сначала вынужденного работать в неплохой творческой атмосфере талантливых инженеров, а потом вознесенного над ними силой власти администратора и не сумевшего примирить свою власть с талантом своих подчиненных, не принимавших всерьез таланты его, Водополова.

Не дождавшись возражения Водополова, хотя он его предполагал, Демин продолжил:

- Вторая твоя ошибка - опытный участок. Жесткого контроля качества изготовления приборов не было. Так!

Водополов не согласился:

- Каждый должен отвечать за свою работу. У Овченкова есть плановая группа и техническое бюро подготовки производства. С них нужно и требовать за изготовление.

- Право требовать нужно сначала обеспечить. Что касается опытного участка, то это право обеспечивается сдачей полного комплекта документации в архив и изготовлением образцов по учтенным копиям. Некомплектной сдачей документации Вы обрубили себе это право. Почему?

- Не укладывались в срок.

- Думаю, что не только. Срок, ты прекрасно знаешь, можно откорректировать, но при этом ухудшились бы показатели работы лаборатории, которые и так не блестящи. Но даже это не главное. Вы вели изготовление по неучтенной документации, по результатам изготовления исправляли ошибки проектирования, исключая тем самым контроль качества документации, и могли ходить в передовиках. Близорукая и непринципиальная политика. Прямой стимул "грязной" работы инженера.

- Не согласен, - снова запротестовал Водополов, - такой метод сокращает сроки и трудоемкость проектирования.

- Может сокращать, - согласился Демин, - но при определенных условиях. Первое из них - полная уверенность в проекте. Второе - полная уверенность в обеспечении качественного изготовления при эффективной системе контроля. Не считаю, что мы имеем эти условия. А при их отсутствии ты действительно сократил трудоемкость проектирования, но позволил практически беспланово и бесконтрольно работать Овченкову. У тебя теперь нет никакого права предъявить ему претензии ни по качеству изготовления, ни по срокам. Не ты ему, а он тебе диктовал условия изготовления. Разве не так?

- Может быть.

- Именно так. А какой мерой ты намерен сравнивать свою экономию трудоемкости с ухудшением качества?

- Однако если мне не изменяет память, когда начальником лаборатории был ты, аналогичная методика применялась весьма широко, - сдержанно заметил Водополов.

- Действия ты снова отрываешь от условий, - запротестовал Демин. - Тогда у нас был не опытный участок, а зародыш участка. Делали мы там только механику, а сборку, монтаж и регулировку вели в лаборатории. Быстрее? Да. Надежнее? Да. Только уровень приборов был на порядок ниже, да требования пожиже, вот и могли позволить себе роскошь: каждую деталь, прежде чем пустить в сборку, пощупать своими руками. А не понравится, взять ее и забросить подальше, чтобы Овченков или кто-нибудь из его команды найти не мог и не подсунул вторично. Цену его совести мы и тогда знали отлично. Время то давно прошло и возврата к нему не будет. Инженер должен думать головой, а не руками. Вдвойне ошибаешься, если считаешь, что я мог одобрять такую методику даже в то время. Не было другого выхода. И если мне тоже не изменяет память, начиная о "Гаммы-б7" все приборы делались, как положено, головой, по той самой методике, которую я от вас требую, и буду требовать. Если мои советы не помогают, получите указания в приказном порядке. Лаборатория будет поставлена под самый жесткий контроль. Ваши действия и распоряжения тоже.

У Водополова нервно задергался уголок века. У него всегда вызывала возмущение неприятная для него, да и для многих других, особенность Демина - на неуловимой, незаметной для собеседника точке разговора из старого друга и товарища превращаться в руководителя и твоего непосредственного начальника. Водополов растер ладонью висок, успокаивая дергающееся веко, и заметил, тоже переходя на "Вы":

- Особых мер Вам применять не придется. Вы и так непрерывно вмешивались в дела лаборатории, в мои действия, и в действия моих людей.

Демин устал от разговора. Устал сдерживать неприязнь к Водополову и видеть, что тот, по существу, не понимает его, не воспринимает и не приемлет сути разговора, все время подменяя ее частностями. Он снова встал из-за стола, подошел к окну и ответил оттуда, не оборачиваясь:

- Да, вмешивался, но не подменял начальника лаборатории. Это во-первых. Во-вторых, кому это мешало? Вам или лаборатории?

Водополов ответил сразу. Было заметно, что для него этот вопрос давно решен.

- Мне. Фактическим руководителем лаборатории продолжали считать вас. Даже советоваться ходили к Вам, а не ко мне. Мне Вы оставили роль секретаря, расписывающего указания в рабочие дневники.

Демин, все так же глядя в окно, медленно произнес:

- У каждого из нас есть свои права и свои обязанности. Но право на использование своих прав надо сначала заслужить. Оно не назначается по приказу, не передается по наследству и не является бесплатным приложением к креслу начальника, в том числе - к креслу начальника лаборатории. Это право Вы должны заслужить не только в моих глазах, но и в глазах своих инженеров. Назначение Вас руководителем лаборатории - только предоставление вам возможности попытаться заслужить право стать настоящим руководителем.

- Право заслужить право распоряжаться своими правами, - насмешливо бросил Водополов. - Набор прав при полном бесправии. А. проще как-нибудь объяснить нельзя, чем я Вас не удовлетворяю?

Демин вернулся за стол, достал из тумбочки красную папку для бумаг с мягкой обложкой из синтетика, положил в нее протокол, аккуратно положил папку на левый дальний угол стола и только тогда ответил:

- Я тебе не могу, Степан Александрович, расписать по параграфам, что нужно сделать, чтобы заслужить это право. Здесь нет, и не может быть ни инструкций, ни рекомендаций. Нет, и не может быть типовых лабораторий, не может быть стандартизованных инженерных коллективов. Каждая лаборатория - коллективная индивидуальность. У каждой лаборатории свое мнение, какой начальник им нужен. Так же, как у каждого начальника свое мнение, какой должна быть его лаборатория. Но в одном убежден до конца - начальник лаборатории должен быть ее техническим руководителем. В первую очередь - техническим руководителем!

- Что Вы имеете под этим в виду?

- Многое. Знания, кругозор, способность разбираться в задачах лаборатории и самому четко ставить задачи. Знать положение дел у всех без исключения своих работников и уметь вовремя отсекать бесперспективные решения. Иметь техническую интуицию. Считать законным и уметь использовать право на риск и правильно оценивать степень риска. Все успехи лаборатории считать успехами коллектива, а все ошибки считать своими собственными ошибками.

- Это парадная программа, - перебил Водополов.

- Нет. Это мера ответственности. Каждый руководитель определяет ее себе сам. По этой мере и называют лабораторию либо лабораторией номер два, в которой начальником Водополов, либо лабораторией Водополова.

- Мою лабораторию называют первым способом? - Уточнил Водополов.

- Да, первым, - подтвердил Демин. - Я не пытался вмешиваться в твои действия, а пытался помочь тебе, дать возможность прочно стать на ноги в лаборатории, у которой есть свои традиции и своя специфика.

- А я, значит, даже работая в лаборатории инженером, ни традиций, ни специфики не знал и не понимал?

- Да, - кивнул Демин утвердительно, - не знал, не понимал и в создании их не участвовал. Под традициями и спецификой я понимаю традиции и специфику работы, создания приборов, подхода к решению проблем, опыт и объем накопленных знаний и методы использования этого опыта. Все это не груз бумажных отчетов и законченных проектов, а люди, с их достоинствами и недостатками, с их симпатиями и антипатиями, сплоченные единой целью. Ты в нашем коллективе со своей группой электроэлементов был, если можно так оказать, на периферии задач. Вашей работой, хотя она тоже нужна и без нее тоже нельзя создавать приборы, специфика не определялась, А традиции тем более строились не на вашей работе и не на ваших задачах? В своих действиях ничего, кроме помощи тебе, я никогда не усматривал и не усматриваю, как не вижу в них и ничего обидного для тебя. Не вижу криминала и в том, что интересуюсь ходом работ у твоих инженеров непосредственно, они для меня остаются товарищами. Я старался быть в курсе их дел и помогать советами, если представлялась такая возможность. Свой опыт и знания не собираюсь ни консервировать, ни класть на полку. Кстати сказать, даже здесь, в этом кресле, считаю себя обязанным быть техническим руководителем отдела в такой же степени, как и административным, и отставать от уровня развития наших инженеров не собираюсь. Чисто административные руководители в отделе не нужны.

- Меня, - трудно начал Водополов, замолчал на мгновенье, убирая руки со стола, чтобы Демин не заметил неожиданно нахлынувшую дрожь в пальцах, и решительно закончил, - меня ты считаешь администратором?

Вопрос был поставлен прямо и Демин не стал уходить от такого же прямого ответа:

- Да. У тебя неплохие организаторские способности. Однако не подкрепленные технической квалификацией в области работ лаборатории.

Водополов внезапно почувствовал полное спокойствие. То, что он так напряженно ожидал, к чему давно был готов, как готов был и к резкому ответу, к гневной отповеди оскорбленного человека, наконец, произошло и принесло не обиду, а облегчение. Это удивило его, и он невольно подумал: "Почему?". Но, встретившись взглядом с Деминым, понял, почему и облегченно вздохнул полной грудью. Он, Полеводов, как человек, после четко поставленной точки, получал равные права с Деминым и как с человеком, и как с начальником отдела.

- Спасибо за откровенность.

- А разве я не говорил тебе этого и раньше?

- Может и говорил, но не в такой прямой форме.

- Потому что время идет, а ты продолжаешь стоять на месте.

- Ну, допустим, это твое мнение. Я его не разделяю. За тобой, Вадим, трудно угнаться, а если бежать рядом, то с твоей точки зрения это значит стоять на месте. Давай не будем умиляться собственной принципиальности. Лучше перейдем к делу. Какое будет решение относительно меня?

Демин облегченно вздохнул, хотя и не понял, почему так неожиданно изменилось настроение Водополова.

- Без обсуждения работы лаборатории на совете ведущих инженеров, ты знаешь, мы не принимаем окончательного речения.

- Порядок мне известен, только твое мнение все равно является решающим.

- Окончательного мнения у меня сейчас действительно нет. Нужно кое в чем разобраться. К отчету готовься.

- Вместе с Александром Сергеевичем?

- Нет. По опытному участку у нас будет особый разговор. Свой отчет планируй на январь, раньше не сможем. А теперь запиши.

Водополов открыл свой рабочий дневник. Демин раскрыл свой, роскошный экземпляр календаря – блокнота с фирменной эмблемой "Машприборинторга" на мягкой обложке, с пластмассовой закладкой - линейкой на витом шнуре. Как календарь Демин его не использовал, записи вел лист за листом до полного заполнения каждой страницы, нумеруя заметки по порядку. Номера выполненных дел обводил кружком и зачеркивал кружок красным карандашом. При заполнении разворота страницы перекладывал закладку на следующий разворот и переносил туда все невыполненные вопросы, снова нумеруя по порядку. Эту особенность его контроля знали все начальники лабораторий и бюро. Доставалось тем, чьи вопросы шли под первыми номерами. При такой системе записи в начале неизбежно оказывались либо каверзные и особо трудные проблемы, либо мелочь, про которую забывали в повседневной "текучке". Первые попадали под ежедневный контроль, а за вторые следовал немедленный разнос по принципу: мелочь, выявленная вчера и забытая сегодня, может вырасти в проблему завтра.

Записывая в свой блокнот, Демин одновременно диктовал Водополову:

- К четырем снять карту напряжений всех транзисторов схемы, и ко мне на стол. В четыре тридцать подготовить прибор и аппаратуру, посмотрю прибор сам. Два дня – на график доработки приборов, Срок доработки - месяц. График расписать по исполнителям.

- За месяц не сможем.

- И должны, и сможем. Ни Вы, ни комиссия на испытаниях не разобрались в сути выхода приборов из строя. Половина замечаний по акту, если не больше, просто чушь, и это я тебе продемонстрирую на приборе. Повторные испытания – через месяц. Записал?

- Записал.

- Свободен.

Назад << . 4 . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov