Скачать, zip-doc 31 kb

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Главы. Заготовки. Отрывки

От бога мы только получаем рассудок. Будет ли он употреблен на благо или во зло, зависит от нас.
Цицерон. О природе богов.

ГЛАВНЫЙ КОНСТРУКТОР

Лучше в совершенстве выполнить небольшую часть дела, чем сделать плохо в десять раз более.
Сенека.

Для инженеров не должно существовать неразрешимых проблем. Если не получается карманная ЭВМ, можно сделать карман для ЭВМ.
В. Демин.

Демин Вадим Анатольевич, Главный конструктор Приморского приборостроительного завода, был недоволен, и это, пожалуй, слабая оценка того, что он чувствовал, читая акт испытаний. И как всегда в таких случаях, становился предельно корректен и сухо вежлив.

Рабочий кабинет Демина был невелик, слегка вытянут в длину, с окном во всю стену на торце. Две пары кабинетных столов современного типа, книжный шкаф с раздвижными стеклами, до отказа набитый реферативными сборниками и объемистыми томами справочников, стальной сейф на тумбочке в углу. Одна пара столов, основной и приставной, стояла у окна, там было рабочее место первого заместителя Демина - Марка Савина. Два других стола буквой Т располагалась на противоположной от окна стороне комнаты. Полированная поверхность двухтумбового рабочего стола Демина накрыта толстым оранжевым оргстеклом, под которым видны разноцветные листы справочных документов: годовой календарь, фотокопия таблицы с номерами служебных телефонов, номенклатура дел, расписание самолетов, и прочие листки подобного же рода, в которые часто приходится заглядывать. Приставной стол без тумб с мягкими стульями по сторонам для посетителей. Рядом с книжным шкафом на стене инкрустация с видом таллиннской ратуши, подарок таллиннских коллег. Позади стола Демина на торцевой стене небольшая черная доска с разноцветными мелками на полочке. Слева, рядом со столом Демина, тумбочка для телефонов: красный - прямой связи с директором, синий - с Главным инженером завода, черный - с начальником производства, серый - заводской АТС.

Демин только вчера вернулся из Москвы, где участвовал в совещании Главных конструкторов заводов Главка. А перед этим почти две недели был в Ленинграде в НИИ Морфлота, детально знакомился с тренажерами для акустиков подводных лодок. Освоение новых тренажеров планировалось на заводе. За приставным столом напротив Демина сидели двое. Начальник второй лаборатории Отдела Главного конструктора Водополов Степан Александрович и начальник опытного участка Овченков Александр Сергеевич.

Акт, который просматривал Демин, был страниц на пять. Первые две страницы он пробежал глазами, почти не читая. На третьей странице Демин задержался, и тонко заточенным красным карандашом поставил на полях первый вопросительный знак. Дальше вопросительные знаки пошли как грибы после хорошего летнего дождя в лесу. Под особенно большим и жирным "грибом" красный стерженек карандаша безнадежно хрустнул, и Демин, перевернув карандаш, перешел на синие вопросительные знаки, количество которых, к сожалению присутствующих, от этой операции не уменьшилось.

На последней странице акта, где под заголовком "Заключение" стояло всего несколько коротких фраз, а ниже подписи всех цветов радуги (наглядное доказательство моды на многоцветные шариковые ручки), был поставлен самый большой вопросительный знак и на жирной точке под ним сломан синий карандаш. Сдерживая себя, Демин медленным спокойным движением поставил его в пластмассовый стаканчик, примостившийся на тумбочке рядом с телефонами, встал из-за стола и подошел к окну. С минуту он смотрел на двор завода, куда выходили окна кабинета. На улице моросил редкий дождик со снегом. Декабрь, юг, типично.

Водополов и Овченков молчали. Они достаточно хорошо знали характер Демина, работали с ним не первый год, и ничего хорошего от предстоящего разговора не ожидали. Работали с ним еще с того времени, когда он стал начальником лаборатории (шесть лет назад, через два года после прихода на завод, от простого инженера до начальника лаборатории, не слишком ли стремительно?). Работали с ним и тогда, когда три года назад, совершенно неожиданно для всех, Демин был назначен первым заместителем Главного конструктора. В то время многие в отделе (и не только в отделе) считали Демина слишком молодым для такой должности и не имеющим в своем послужном списке особых заслуг для такого назначения.

И уж совсем непонятным и неожиданным для большинства явилось назначение Демина Главным конструктором завода. И не просто назначение на освободившееся место, когда такое случается, можно констатировать - повезло, а со снятием прежнего Главного, как несоответствующего занимаемой должности. Через год после назначения Демина заместителем! Есть над чем подумать и позлословить.

Овченков, которой считал, что предстоящий разговор касается его в меньшей степени, чем Водополова, и, что в его присутствии, в принципе, вообще нет необходимости, с неодобрением наблюдал за Деминым. К числу сторонников "злословия" по поводу назначения Демина он себя не относил, но само назначение не одобрял. Бывший военный летчик, ветеран войны, он пришел на завод семь лет назад, как раз перед "большой встряской". "Встряску " устроил Георгий Константинович Бойцов, весной шестьдесят седьмого назначенный директором завода. Овченков тогда работал мастером токарного участка в механическом цехе, и назначение нового директора принял спокойно, как явление закономерное. Уж больно безобразно обстояли дела с планированием и организацией работ, особенно в механических цехах, и надоела непрерывная штурмовщина. Бывшего директора он окончательно перестал уважать, когда тот в конце года поставил перед механическими цехами идиотскую по своей сути задачу: гнать дорогостоящие детали, не обращая внимания на их необходимость для сборочных цехов и наличие задела для товарной продукции. Подоплека распоряжения ни для кого не представляла секрета: любой ценой вытянуть план года по валу, раз уж план по товару спасти невозможно. Тогда (Овченкову было неприятно вспоминать о своем участии в этом деле) они наделали горы деталей, которые потом рассасывались в течение нескольких лет, а больше половины из них пришлось списать и сдать в металлолом: раньше, чем использовали этот задел, изделия были сняты с производства.

Но Овченков считал, что в таком положении дел на заводе виноват не только и не столько бывший директор, сколько Главный инженер завода Яковлев. Многолетний опыт работы (до Приморска Овченков десять лет работал начальником цеха в Ташкенте и переехал в Приморск по настоянию врачей, сказалась война) убедил его, что организационные неурядицы, которые он относил к вопросам тактики производства, имеют тенденцию расцветать на почве просчетов в технической подготовке производства, которую относил к стратегическому уровню. Опыт у Яковлева был, и немалой, пятнадцать лет работы Главным инженером на трех заводах, но вот методы работы? Тут Овченков ставил не один, а целую колонну вопросительных знаков. Вроде бы у Яковлева есть все: и оперативность, и деловитость, и половину рабочего дня Семен Семенович в цехах, у станков, на сборке. Только нужно ли и должен ли, а если говорить по существу, имеет ли право Главный инженер завода заниматься винтами, гайками, уголками и стяжками собственноручно? Разве они относятся к ключевым вопросам производства? На кой черт тогда весь его аппарат со всеми инженерами? Почему у Главного инженера непрерывные совещания по плану, а не по оборудованию для выполнения этого плана, по обеспечению материалами, а не по унификации этих материалов, по обеспечению квалифицированными станочниками, а не по автоматизации? Именно такими вопросами и ответил Овченков новому директору, когда Бойцов как-то вечером зашел в цех и разговорил Овченкова до полной откровенности. Бойцов оказался большим мастером располагать к себе людей, но в том случае сыграло свою роль и то, что оба оказались фронтовиками и даже воевали одно время рядом. Вместе брали Будапешт, один на земле танкистом, второй в небе летчиком. Конечно, не этот разговор сыграл решающую роль в снятии Яковлева и назначении его Главным конструктором, скорее всего Бойцов просто лишний раз проверял правильность своего решения, но именно тогда началось "падение" Яковлева. В том же году Бойцов назначил Овченкова начальником опытного участка, и ему пришлось перейти в прямое подчинение Яковлева. На должности Главного конструктора Яковлев не изменил своих методов работы, о чем Овченков мог судить с полным основанием. Но даже это не было главным в смещении Яковлева и с поста Главного конструктора, тем более что к тому времени директором был уже новый человек Панкратов. Завод рос, совершенствовалась и усложнялась его продукция, а Яковлев оставался на месте, может быть, на том самом месте, с которого он когда-то был назначен Главном инженером. Еще раз подтвердилась истина, что для инженера путь вверх по служебной лестнице нелегок и труден, а вниз - стремителен. Инженерную квалификацию легко потерять, но очень трудно восстановить.

С переходом на опытный участок Овченкову пришлось сталкиваться с Деминым все чаще и чаще. Об этом Овченков вспоминал без всякого удовольствия, хотя и без раздражения. Демин оказался настырным клиентом, от которого не отделаешься ссылками на "объективные трудности". Из любого трудного положения Демин умел и сам находить выход, и других заставить покрутиться. Для Яковлева методы работы Демина, как начальника лаборатории и главного конструктора опытно - конструкторских тем, казались рисковыми, порой на грани авантюризма. Яковлев их явно не одобрял, но открыто выступать против не решался, предпочитал позицию наблюдателя. Только у Демина не тот характер, чтобы отмалчивание принимать за форму руководства и быть довольным, что тебе не мешают. Ему во всех вопросах подавай активную позицию, либо "Да", либо "Нет". На каком это приборе он дал первой бой Яковлеву? Точно, на радиометре "Гамма-б7". На совещании Демин заявил прямо: "Обычные методы разработки новых приборов для "Гамма-б7" неприемлемы. Приборы нужны, и не через три года, а через год максимум! Лаборатория имеет (он сделал ударение на слове "имеет" и посмотрел прямо на Яковлева) необходимый задел функциональных узлов аналогичных приборов, и достаточный опыт, чтобы с такой задачей справиться. Представленный график рассчитан на один год. Вероятность успеха, не ниже девяноста пяти процентов". Яковлев саркастически хмыкнул: "Это по какой же методике считают вероятность успеха? Что-то не слышал о таком термине". Демин набычился, но сдержался и ответил: "Посчитал удельной вес тех узлов, которые, возможно, придется переделать, если они не пойдут по расчету". Яковлев помолчал и без обсуждения: "График переделать на нормальное проектирование, с эскизным и техническим проектом". Вот тогда Демин и выдал: "Проводить эскизный и технический проекты в данной ситуации операция не более значительная, чем сидение на унитазе со знанием дела и с выражением глубокой занятости на лице! Для такой важной работы прошу подобрать другого исполнителя". Яковлев грохнул кулаком по телефону и расколол трубку, третью за время своего пребывания на заводе. Однако Демина, если он пошел на таран, таким методом не остановить. Таран применяет редко, но на боевом курсе с пути не сворачивает. "А если образцы пойдут в металлолом, кто за них заплатит? Демин?". Холостой выстрел. "Заплатит Мингео, все до последней копейки, с ними этот вопрос согласован. Двенадцать тысяч согласно калькуляции на изготовление. Они понимают разницу между риском на двенадцать тысяч и экономией в четыре миллиона за два года сокращения сроков разработки и освоения приборов?". Да, растерялся тут, Семен Семенович. Этой трубки Яковлев Демину никогда не забыл и не забудет. Может потому они никогда по настоящему и не понимали друг друга. И не сработались.

Овченков взглянул на стоящего у окна Демина и снова вернулся к своим мыслям. "Конечно, на месте начальника лаборатории такие вещи не так опасны, как может показаться с кресла Главного конструктора. Масштаб лаборатории все-таки не масштаб завода. Там, где мог рисковать Демин, не мог рисковать Яковлев. Но в тот раз Демин оказался на высоте, прибор они сделали. Правда, не за год, график сорвали, но только на месяц. Злорадства по этому поводу было достаточно. Месяц, это немного, но если он не декабрь. А сорвать декабрь, это сорвать план года. По головке не погладят. И сейчас ситуация почти такая же. Яковлев был против назначения Демина своим заместителем, и понять его можно. А после назначения старался не замечать, и постоянных участков работы не выделял. Тут он, пожалуй, переборщил. Демина на побегушках не удержишь, не дать ему работу, сам найдет. Но под Яковлева он не копал, это точно. И в Главные Демин не рвался, даже наоборот, ему больше подходило оставаться первым заместителем, по существу, главном инженером отдела. В Главные рвался Кокин, а Кокина Демин не уважал, как специалиста, и не верил в порядочность, как человека. С Кокиным Демин работать не смог бы, как и Кокин с Деминым. Назначили Демина, ушел Кокин. Назначили бы Кокина, ушел бы Демин. Потому Демин и согласился. Назначение, конечно, неожиданное, до сих пор разговорчиков хватает, но Демину на это плевать. Он такие вещи принимает элементарно, как объективную реальность, которая есть сегодня и будет завтра. Делать ошибки и рисковать не боится и сейчас. Выслушать всех, принять собственное решение и нести за него полную и единоличную ответственность, вот его принцип. В обиду своих людей он никогда и никому не дает, даже директору и Главному инженеру, все неприятности берет на себя. Эх, опыта бы ему лет пять-десять, мы бы с ним прекрасно сработались".

Демин оставил созерцание безрадостного пейзажа за окном и стремительно прошел к своему месту за столом. Загорелый, по-спортивному подтянутый, он действительно выглядел молодо. Коричневая шерстяная куртка с кожаной накладкой на спине не стесняла быстрых движений. До сих пор сказывалась подготовка бывшего члена сборной института по волейболу, хотя после окончания института Демин только первые два года еще играл в разных сборных по месту работы, да и то нерегулярно. Но выражение лица Демина, и то, как он медленно взял из стаканчика новый карандаш и открыл акт на последней странице, заставило Овченкова сосредоточиться и насторожиться. Демин подчеркнул заключительную фразу и прочитал ее вслух:

- Приборы возвратить на доработку для приведения в полное соответствие с техническим заданием.

Водополов выпрямился на стуле и положил руки на синюю прозрачную папку для бумаг, лежащую перед ним на столе. Его простоватое несколько припухлое лицо ясно отразило неудовольствие, как от содержания прочитанной фразы, так и от тона, каким она была произнесена.

Демин с внутренней неприязнью, которую больше не мог подавлять, молча смотрел на Водополова. Они были почти одногодки (Водополов на год моложе), и четыре года работали в одной лаборатории, Водополов старшим инженером по электроэлементам. Оставляя лабораторию, Демин назначил Водополова своим преемником на посту начальника, ценя его аккуратность, исполнительность, любовь к порядку и четкой организации работ. Демин знал, что хорошей подготовки и опыта по разработке приборов у Водополова нет, но если есть желание, а оно вроде бы было, то появятся со временем и опыт, и знания. В лаборатории были опытные и по настоящему хорошие инженеры разработчики, но, как часто бывает, не желающие вникать в организационные вопросы. Демин чувствовал, что здесь была и его собственная вина. У него хватало времени и на выполнение своих административных обязанностей, и на техническое руководство проектами. Шесть законченных разработок новой аппаратуры, запущенных в серийное производство, хорошая оснащенность лаборатории аппаратурой и оборудованием, четкий график проведения разработок, квалифицированный кадровый состав лаборатории, все это говорило само за себя. Но, доверяя своим организационным способностям и освобождая других от этого неблагодарного дела, Демин и костяк лаборатории создавал подбором инженеров, одержимых страстью проектирования новых приборов, с раскованным мышлением и безудержной фантазией. Конечно, энергию таких людей трудно удержать в рамках определенного технического задания, но если это удавалось (а ему это удавалось), поток оригинальных идей и решений легко сметал на своем пути самые сложные проблемы и заплесневелые догмы. Это совсем не значит, что "Деминский батальон", как называли лабораторию в отделе, состоял сплошь из "талантов". Были в ней и средние специалисты, к ним Демин относил и Водополова, и только начинающие инженеры. Но Демин умел расставлять людей и каждому находить дело, с максимальной отдачей для общего дела лаборатории. Появлялись в лаборатории и перспективные инженеры с организаторской жилкой, как например Володя Гамзатов. Но для растущего завода требовались все новые и новые руководители, и Демин, у которого не было привычки "темнить" в этом отношении (как иногда делают, стремясь сохранить свои кадры), сам рекомендовал Володю начальником сборочного цеха, и не ошибся. А когда Демину пришлось искать замену самому себе, он остановился на Водополове. Демин надеялся, что тому хватит и такта, и способности стать во главе специфичного батальона.

Что он ошибся, Демин почувствовал довольно скоро, но первое время одергивал себя, не ревность ли это? Не мелочная ли придирчивость к методам работа преемника, которые отличаются от его собственных? Почему они должны быть хуже твоих, если тебе не нравятся? В лаборатории порядок, план всегда расписан по исполнителям, отчетность четкая, графики работ не срываются. Правда, ушел Синицин, но ведь он ушел в аспирантуру. Ушел Валера Веснин, очень перспективный инженер и мастер неожиданных решений. Демин привел его в лабораторию из школы, заметив на выставке юных радиолюбителей. Валера за три года окончил заочно пять курсов института. Но ведь он ушел в НИИ, в Москву. Ушел Коля Ватин, но он объяснил почему: не выдерживает моральной ответственности за те приборы, которые рождаются из его головы, его руками, в его бессонные ночи, и которые обязаны (именно обязаны, и никак иначе) безотказно работать в эксплуатации. Демин знал об этой особенности Коли, обостренной чувствительности к извечному противоречию между степенью инженерного риска и моральной ответственностью за этот риск, и, когда было необходимо, снимал противоречие. Иногда проверял расчеты (хотя их и не было необходимости проверять), деля ответственность на двоих, иногда приказывал выполнять то, на что не решался Коля, приказ легче выполнять, иногда успокаивал, рассказывая на ходу аналогичный случай.

А может дело не в том, кто и куда ушел, а в том, кто пришел? Тебе не нравится их работа, их технические решения, их схемы? Чем? Исчезло изящество мысли, решения, даже самого чертежа схемы? Да, исчезло, и Демин с нарастающим неудовольствием констатировал этот факт. Исчезал, постепенно и неуклонно, былой стиль работы его лаборатории, заменялся другим, водополовским, и этот стиль ему не нравился.

Демин молча рассматривал сидящего перед ним Водополова. Как всегда, хорошо одет, в сером костюме, белоснежной рубашке с модном широким и ярким галстуком. "Реставрированная шляпа! - со злостью выругался про себя Демин. - Мешок апломба с претензией на оригинальность. Мечтал воробей хоть маленькой, но перепелкой стать. Однако, не следует забывать, кто автор реставрации. Заварил кашу, сам ее и размешивай".

- График передачи приборов на серийное освоение, подписанный двумя Министрами, Вы не забыли, Степан Александрович?

Вопрос оказался неожиданным для Водополова. Он недовольно передернул плечами и ответил, не поднимая глаз от синей папки перед собой:

- К чему этот разговор?

- А если коротко, и по существу? - продолжал настаивать Демин.

Крепкая, сохранившая летний южной загар, шея Водополова медленно наливалась краской. Хотя в комнате было довольно прохладно, он достал платок, тщательно протер ее, и только тогда ответил:

- Передача документации для подготовки производства – первый квартал, выпуск первой опытной партии, десять комплектов - четвертой квартал следующего года.

Глядя в упор на Водополова, Демин жестко продолжил:

- Правильно. В отделы снабжения уже передана документация на материалы и комплектующие под этот план. Как Вы намерены при сложившемся положении уложиться в установленные сроки?

Водополов нервно забарабанил пальцами по папке.

- Это невозможно.

Демин спросил резко, не сдерживая раздражения:

- Почему?

Водополов поднял глаза на Демина и криво усмехнулся.

- Необходимо заново проектировать и изготавливать скважинные приборы.

- Понятно.

Демин откинулся на спинку кресла и со злым интересом рассматривал Водополова. Его карандаш, как метроном, размеренно начал отбивать секунды молчания по листу оргстекла на столе. Демину была понятна и кривая усмешка Водополова, и нотки злорадства, прозвучавшие в его полосе. На схему скважинного прибора было получено авторское свидетельство еще на стадии проектирования. Авторы Демин, Бегиев и Водополов. По существу, автором был только Демин, им был предложен принцип нового прибора и рассчитана электрическая схема, но Демин включил в заявку Водополова и Бегиева, как главного конструктора и ведущего инженера темы "Гамма-б9", чтобы повысить личную заинтересованность в тщательной отработке прибора.

- Понятно, - повторил Демин, - только не разделяю Ваш пессимизм. Дальше?

- В наземных приборах большая нелинейность измерений на последней шкале. Необходимо разобраться, в чем дело. Может потребоваться переработка ряда узлов.

- Вижу, подтвердил Демин, - в акте этот факт отмечен. Но если плохо работают скважинные приборы, то причем тут наземный?

- Не знаю, - буркнул Водополов.

- Вот именно, - согласился Демин, - это я и хотел от Вас, Степан Александрович, услышать. Вы не знаете. Я тоже не знаю, хотя и догадываюсь. Полагаю, что ничего нового делать не придется. Нужно будет сделать то, что положено при подготовке приборов к испытаниям, отрегулировать и тщательно проверить на месте, т.е. в партии, на скважинах. Отсюда вытекает третий вопрос. Кто известил заказчика о готовности приборов к испытаниям?

- Савин, Ваш заместитель, Вас не было на заводе.

- Марк Зиновьевич, Вы это прекрасно знаете, приборами "Гамма" не занимается. Уточняю вопрос: кто положил на подпись Савину извещение о готовности?

- Если Савин не компетентен, мог бы не подписывать.

- Это демагогия! Кто Главный конструктор темы?

Водополов всем корпусом повернулся к Демину.

- Я Главный конструктор темы. Начальник лаборатории тоже я. И у меня план, утвержденный Вами. В этом плане на четвертый квартал стоят межведомственные испытания прибора "Гамма-69". Если бы я не начал испытания, сейчас бы Вы с меня тоже шкуру снимали, но только за то, что сорвал план темы. К Вашему сведению, приборы с опытного участка я получил в лабораторию только в четвертом квартале, и не просто в четвертом квартале, а в ноябре, когда они, по идее, уже должны были лежать в ящиках и ждать отгрузки на испытания. Что я мог сделать? Может начать с Александра Сергеевича, он здесь тоже сидит не для мебели?

- Поосторожней на поворотах, Водополов, - зашевелился Овченков.

- Не торопитесь, Александр Сергеевич, - прервал Демин. - До Вас еще дело не дошло. А Ваше патетическое выступление, Степан Александрович, не к месту. Не подменяйте понятий. Я спрашиваю не о том, что Вы могли сделать, а о том, что Вы хотели сделать. Могу ответить за Вас, если Вам так трудно, или скорее не хочется отвечать. Вы хотели начать испытания и доводить приборы до кондиции непосредственно в процессе испытаний. Пусть в акте будет куча замечаний, лишь бы приборы приняли. Так?

- Нет не так, - угрюмо возразил Водополов. - Я хотел выполнить план. В том числе план отдела.

- За неподготовленность приборов к испытаниям получишь строгий выговор по заводу. Вместе со мной. Такая компания, надеюсь, не обидна?

Овченков усмехнулся:

- Вам за что, Вадим Анатольевич?

- За план, - ответил Демин и, взглянув на Водополова, уточнил, - и за слабую постановку воспитательной работы в отделе, если наши руководители готовы схалтурить ради премии. Может быть, я что-нибудь не так сказал?

Водополов угрюмо перебирал лежащие перед ним листы протокола и складывал в синюю папку.

- Заказчик привез новый тип каротажного кабеля. У нас его не было, хотя техническим заданием он был предусмотрен. И не километр, как мы рассчитывали, а полтора, на которые Вы дали согласие при защите технического проекта. На этой длине прибор не пошел.

- Вижу, не хватает питания. Это мы предвидели и известили об этом заказчика еще полгода назад. Приведите приборы в порядок на длине один километр. Вопрос по новой длине решать мне, раз я давал на нее согласие заказчику. Фомин уже появился?

- Да, у меня в лаборатории детально знакомится с документацией предлагаемого ремонтного комплекта радиометров.

Демин нажал кнопку селектора и вызвал секретаря. В кабинет вошла невысокая стройная девушка в белоснежном вязаном свитере. По штатному расписанию отдела Галя Никитина числилась старшим техником, а в действительности являлась довольно исполнительным и толковым секретарем Демина и его заместителя Савина. От Яковлева Демин получил в наследство секретаря, которая могла приносить почту и вызывать на совещания, что его совершенно не устроило. Предложение Демина освободить место было воспринято ею по началу весьма болезненно, но когда Демин предложил работать, как положено, и составил перечень обязанностей, бывший секретарь почла за лучшее найти другую работу. Искать нового секретаря, подходящего под его требования, Демин не стал, резонно предположив, что такого может не найтись, и принял на работу, после соответствующего собеседования с несколькими кандидатками, обычную выпускницу политехникума, а вкус к настоящей работе секретаря привил ей сам, постепенно расширяя круг обязанностей.

- Нам с Александром Сергеевичем понадобятся минут двадцать, Галя. Телефоны переключи на себя. Меня нет ни для кого. Через двадцать минут пригласи ко мне Фомина. Он в лаборатории Водополова. А как закончим с Фоминым, снова пригласи ко мне Степана Александровича.

Водополов поднялся и вышел.

Оставшись один, Овченков спросил с плохо скрываемой иронией:

- Награду для меня Вы, надеюсь, не забыли приготовить?

Демин вырвал из блокнота чистый листок бумаги и положил перед собой. Он всегда так делал, когда предстоял нелегкий разговор, особенно с людьми, старше его по возрасту, с большой номенклатурой былых заслуг, или с хорошими друзьями, которым предстояло сказать нелицеприятную правду. Чистый листок помогал ему найти тот твердый тон принятого решения, не подлежащего обсуждению, а, следовательно, не имели значения возраст, номенклатура заслуг и приглашения "зайти на огонек". На листке он проставил карандашом четкую единицу и обратился к Овченкову:

- К Вам, Александр Сергеевич, у меня будет несколько вопросов. Когда по графику Вы должны были сдать приборы в лабораторию?

- Вы это прекрасно знаете, в третьем квартале.

- Почему срок не выдержан?

- Установленные сроки на то и установлены, - Овченков сделал ударение на последнем слове, выждал паузу, и с усмешкой закончил, - чтобы не забывать их перестанавливать, когда нет возможности выполнить.

- Сам установил сию истину, или позаимствовал откуда, Александр Сергеевич? - поинтересовался Демин, тоже не скрывая иронии.

- Пока своя голова на плечах имеется.

- Для чего? Для обоснования "объективных трудностей", или для их решения?

- Есть вопросы, которые не по моей зарплате, это тоже объективно. У Вас и звание выше, и прав больше. Вам такие вопросы и решать.

- Истина не новая. Спасибо за напоминание. Только не вижу смысла в пикировке, и позволю себе повторить вопрос. Почему не выдержан срок?

Овченков ответил сердитым, раздраженным тоном, но это было напускное раздражение, хотя говорил он правду:

- А Вы как будто не знаете? В третьем квартале мы должны были освоить и сдать десять приборов "Анализатор-2". Это приказ директора. Он, кстати, касается не только опытного участка, но и всего отдела.

- Знаю, касается. За него, тоже кстати, с меня шкуру спускали больше и чаще, чем с Вас, Александр Сергеевич. Три инженера весь квартал не у вас ли работали на регулировке "Анализатора"? Может они плохо работали?

- Жаловаться не буду.

- Не на что жаловаться. Может, стоит говорить проще, и для начала сравнить трудоемкости изготовления "Гамма-69" и "Анализатора"?

- Не помню.

- Жаль! - Голос Демина утратил иронические оттенки и набирал уверенность. - Жаль, что таких вещей не помнит руководитель участка. Тогда напомню. Трудоемкость "Гамма-69", по данным плановой группы опытного участка, вашей плановой группы, Александр Сергеевич, составляет всего десять процентов от трудоемкости "Анализатора". Могу напомнить и еще одну цифру. Трудоемкость "Гамма-69" в общей плановой трудоемкости работ опытного участка на третий квартал составляла пять процентов! И еще одна цифра, если говорить все. План опытного участка за третий квартал был выполнен на 106 процентов. Теперь прошу просветить, за счет чего?

- Спросите у директора завода, - с усмешкой ответил Овченков.

- Спрошу, но сначала на этот вопрос мне хочется услышать ответ от начальника опытного участка, который слишком часто стал заходить в кабинет директора, минуя кабинет Главного конструктора. А если начальник участка не хочет отвечать на вопрос, могу ответить за него. Кто Вам разрешил изменить соотношение рабочих на участке? Почему сокращено количество монтажников, и увеличено количество токарей и фрезеровщиков? Почему на участке появилось три дополнительных токарных и два фрезерных станка? Потому что это Вам выгодно, Александр Сергеевич. Потому что здесь, в кабинете, Вы жалуетесь на директора и начальника производства, загружают Вас производственными заказами, некогда делать образцы по темам, а чуть за порог, и прямо в кабинет к тому же начальнику производства, успеть отобрать наиболее прибыльные для своего плана узлы и детали. Подчеркиваю – для своего плана. Разве не так?

- Нет не так, - резко запротестовал Овченков. - Сам не напрашиваюсь, директор приказывает оказать помощь производству, я подчиняюсь. А что выбираю, так выбираю то, что могу делать на своем оборудовании и своими людьми...

- Только и люди, и оборудование почему-то оказалось подготовленным к самым выгодным операциям. – Закончил за него Демин. – Даже к работе в три смены.

- Это только в конце месяца!

- Еще бы! Ведь в последние пять-десять дней и делается план. А где люди в начале месяца?

- Как положено по закону, в отгулах.

- Точно. Частушки твои люди в начале месяца распевают, да водку глушат! Хорошо хоть за пределами завода. Где уж тут над темами работать.

У Овченкова гневно раздувались широкие ноздри крутого, с горбинкой, носа. Он бы уже давно вспылил, если бы все это не было правдой. Демин замолчал и рисовал на листке, за цифрой 1, синие квадратики и заштриховывал красным карандашом. Потом под единицей он поставил цифру 2 и снова обратился к Овченкову:

- В каком состоянии приборы были переданы в лабораторию?

- В обычном. Сделаны по чертежам.

- Почему приборы были не отрегулированы?

- Не было инструкций по регулировке.

- Неправда. Водополов человек исполнительный. Попросил бы, дали. Что не собирались регулировать, не сомневаюсь. На опытном участке работают шесть высококвалифицированных регулировщиков, которые, кстати, ежемесячно получают больше, чем ведущие инженеры лаборатории, проектирующие приборы. Известно также, что в инструкции по регулировке эти "асы" заворачивают воблу для пива. Так, Степан Александрович?

Овченков, к тому времени успокоившийся и невозмутимо выслушавший констатацию фактов, которая полностью соответствовала действительности, спросил, не скрывая иронии:

- Что Вы хотите этим сказать?

Демин откинулся на спинку стула, и так же спокойно ответил:

- Конвертор захотелось иметь, к автомобильному приемнику. Правда, "мотора" у меня нет, и при таким положении дел надежда на его скорое приобретение тоже мизерная, но чем черт не шутит. Ваши высокооплачиваемые парни эти самые конверторы делают просто блестяще, не отличишь от японских, без всякой документации и инструкций. Парочку по старой дружбе не устроите?

Овченков не выдержал, вспылил и повысил голос:

- Я не намерен шутить, Вадим Анатольевич!

Демин ответил о холодной вежливостью:

- Я тоже не шучу, Александр Сергеевич. Напомню задачи, которые ставил Бойцов при создании опытного участка при ОГК. Основная - опытно-конструкторские работы и модернизация устаревающих изделий. Дополнительная – отработка технологии изготовления самых сложных узлов новых изделий перед запуском в серийное производство. Для этих задач подбирался и кадровый состав участка, специалисты высочайшей квалификации, которые должны работать на повременной оплате с надбавкой, и немалой, за квалификацию и характер работы. Работать в тесном контакте с ведущими инженерами изделий. Однако, после прихода нового директора, Вы все больше становитесь на производственные рельсы, и все чаще применяете сдельную оплату труда.

- Я обязан заботиться о зарплате своих рабочих.

- Не возражаю. Но только в свободное от основных обязанностей время, на свободных мощностях, и корректными методами. Вы же, Александр Сергеевич, отбираете для себя самую выгодную и денежную продукцию. И не стесняетесь использовать инженеров в качестве бесплатной рабочей силы при регулировке самых дорогостоящих изделий. Либо Вы прекращаете эту деятельность, либо мы ставим вопрос о передаче участка в состав сборочного цеха.

- Не получится, Вадим Анатольевич. В сохранении существующего положения заинтересован не я, а директор и Главный инженер. За срыв плана освоения новых изделий сейчас снимают без долгих разговоров. Им нужны гарантии. А в основном производстве они этих гарантий не имеет.

- И тем самым завод отчитывается за фиктивное освоение новых изделий. Производство оказывается неподготовленным к серийному выпуску, и начинается героическое преодоление трудностей. И Вы снова при деле, снова оказываетесь нужны для оказания помощи производству.

- Я не желаю продолжать разговор на эту тему.

- Придется. Только не здесь, а на общем собрании опытного участка. Предварительно я намерен иметь на эту тему серьезный разговор с директором. О результатах поставлю Вас в известность. Завтра к четырем часам жду Вас вместе с экономистом с планом работы на следующий год. Вы свободны.

Овченков встал, подчеркнуто аккуратно поставил на место кресло, и только тогда неприязненно проронил:

- За один день не успею. У меня своих дел достаточно.

Ответ Демина прозвучал вежливо, но непреклонно:

- Ваш план должен был лежать у меня на столе еще вчера, согласно Положению по отделу, частью которого Ваш участок имеет честь быть. Прошу также предупредить партгрупорга, что сложившееся положение дел на участке, которое считаю совершенно неудовлетворительным, предложено мною на рассмотрение в повестку дня ближайшего заседания партбюро отдела. Подробности он может уточнить у секретаря.

- Круто поворачиваете, Демин!

- Свое мнение изложите на бюро.

Овченков резко повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Фомин Анатолий Сергеевич, представитель Главка Министерства геологии, зашел в кабинет Демина, почти сразу после ухода Овченкова. Он отвечал в Главке за новые разработки приборов и был грамотным инженером, хорошо разбирающимся в схемотехнике приборов. С Деминым они были давно и хорошо знакомы. После коротких взаимных приветствий, Вадим сразу перешел к делу.

- Выкладывай, Анатолий, все, что думаешь о "Гамма" и о положении дел.

Фомин помялся, подыскивая слова.

- Ничего хорошего сказать не могу. Механика сделана неплохо, но приборы к испытаниям не подготовлены. Все время приходилось вскрывать и подрегулировать. Бегиев не ведущий, очень слабый инженер. А Водополов, по-моему, вообще ни во что не вникал, пустил все на самотек.

- Водополова придется заменить, это я уже решил. Бегиева заменить некем. Осваиваем целую серию приборов для военных, каждый инженер на счету. Но я переведу с опытного участка непосредственно в лабораторию регулировщика Цветкова. Ты знаешь Николая Александровича, это он на техническом проекте макет "Гаммы" делал, работал как часы.

- Вот я и удивляюсь. Схема отработана до изящества, ничего лишнего, и отказ за отказом.

- Приборы будут работать, убежден. Откровенно говоря, не ожидал, что они с такой простой задачей не справятся. Но главный вопрос не в этом. На защите технического проекта мы дали согласие на увеличение длины нового кабеля, который разработан для "Гаммы", до полутора километров.

- Это специальный каротажный кабель для переносных приборов. Малый диаметр, небольшой вес, усилие на разрыв не ниже трехсот килограмм. Вместо трехсот метров на ту же переносную лебедку входит целый километр. За ним будущее.

- Вот именно, километр. Лебедка для комплектации "Гаммы-69" не изменялась, она же у Вас универсальная. И наши скважинные приборы тоже разработаны на километр. Они заменяют приборы старой "Гаммы", которые тянут только на триста метров. Чем вызваны эти полтора километра, насколько острая в них необходимость?

- Буровики переходят на алмазное бурение малого диаметра и берут нас за горло. У них уже есть и подвижные, и переносные буровые станки для труднодоступных и для горных районов. Полтора километра они протыкают как сыр. Геологи в восторге, им подавай глубину, а у нас нет аппаратуры для каротажа этих скважин. А в чем дело, Вадим? Что не получается?

- Не проходит по питанию. Батарейный отсек "Гаммы" тоже под Ваш стандартный комплект для переносных приборов. При полутора километрах половина напряжения питания падает на кабеле. Снизить потребляемую мощность в скважинном приборе возможности нет, выжато уже все. Надо повышать напряжение питания для скважинного прибора.

- Мне не верится, Вадим, что, давая так легко согласие на увеличение длины кабеля, ты не имел какого-либо задела.

Вадим откинулся на спинку кресла и незлобиво огрызнулся.

- Вот так и работай со старыми друзьями. Ловят даже на привычках. Конечно, имел. И знал, что рано или поздно, но придется выходить на большие глубины и в рудной геофизике. Девяносто процентов мощности в скважинном приборе потребляет высоковольтный блок питания для резисторного делителя напряжения фотоумножителя. Вот я и попробовал вместо резисторного делителя применить емкостной умножитель – распределитель напряжения, который тока вообще не потребляет. Макет дал снижение потребления в пять раз.

- Так в чем же дело?

- А какова должна быть стабильность напряжения на фотоумножителе?

- Не хуже одного процента.

- А на динодах фотоумножителя?

- Не знаю.

- И я не знаю. В типовой схеме стабилизируется само высокое напряжение, остальное обеспечивает делитель. В емкостном бестоковом умножителе так не получится. Исследованием этих вопросов и занимается сейчас один толковый аспирант в нашем политехническом институте. Результатов ожидаю месяца через два.

- Но это отсрочка освоения приборов на год! Их же снимут с плана освоения, если приборы не выйдут на межведомственные испытания в декабре.

- Снимут, это гарантировано. Но торопить нельзя. Дело это настолько новое, что оно не только для "Гаммы", но и для всех будущих приборов. Если получится. Гарантии здесь нет.

- Что ты предлагаешь?

- Первый и самый простой вариант – вернуться к кабелю длиной один километр. Я думаю, не так уж много у вас сейчас рудных скважин больше километра. Наверное, не более процента. При каротаже таких скважин можно питать скважинный прибор от отдельного источника питания. Второй – включить в состав прибора внешний блочок преобразования напряжения, через который осуществляется питание скважинного прибора, если на лебедке больше одного километра кабеля. Недостаток второго варианта – ресурс батарей понижается процентов на двадцать.

- Если новый способ даст хорошие результаты, как вы намерены действовать дальше?

- Внедрить как рацпредложение. Опытные образцы представить Вам для полевых испытаний в составе трех-четырех приборов.

- Сам такие вопросы я решать не вправе. Мне нужно связаться с руководством.

- Телефон в твоем распоряжении.

Назад << . 3 . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov