Скачать, zip-doc 41 kb

АРХИВ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК

Если чувства не истинны, значит лжив и наш разум.
Лукреций.

ЗАРИСОВКИ С НАТУРЫ

Вселились в недостроенное общежитие. Из кранов сыпался песок.

Когда воротничок рубашки по цвету стал приближаться к печной заслонке, а носки после удачного броска прилипать к потолку, отсутствие воды стало выпуклым. Еж предложил сходить в подвал. Там по проекту должна быть студенческая прачечная. Может капает?

Капало откуда-то сверху. Для стирки не подойдет. Запах резче аммиака. В углу под лесенкой обнаружили пожарный кран. Открыли. Вода цвета кипящей смолы. На моих новеньких ботинках оставила несмываемые пятна. Текла недолго. Цвет кипящей смолы сменился цветом застывающей. Закрыть кран не удалось.

Через неделю прачечную привели в порядок, привезли тазы, дали воду. Стираем.

- Женская работа. Начинаю уважать женщин. Стирка развивает руки и не позволяет задаваться. Наглядно видно, что грязи от тебя столько же, что и от других. А может даже больше. Если у меня будет жена, то собственноручно буду носить ей горячую воду. И своим присутствием поддерживать морально.

- Не вздумай говорить это жене. Поймает на слове и будет стирать каждый день.

- Как так?

- Для нее, бедняжки, это будет единственный способ удержать тебя около своей юбки.

- Безусловно, если будет только юбкой.

- - -

После одиннадцати студсовет проводит проверку комнат на наличие посторонних. На пятом женском этаже парень упаковался в верхний отсек стенного шкафа, для шляпок. После ухода комиссии не смог вылезти. Пришлось девице звать нас на помощь. Еле выковыряли.

- - -

Холесас - какое-то медицинское снадобье. Сладкое. Пили с чаем, когда кончился сахар. Интересно, что же это за микстура?

- - -

На улице мороз. Бакаев болеет простудой. Каждое утро восстанавливает болезнь перед открытой форточкой. Ходит в санчасть и регулярно продлевает справку. У каждого свой метод сачковать и пережидать морозы.

- - -

Минус сорок. Туман не густой, но и не редкий, со светлыми кольцами вокруг фонарей. Дышать неохота, но приходится. Пешеходы идут спортивным шагом. Иногда задом против ветра. Иней на воротниках, шапках и на ресницах у девушек. Красиво, но любоваться нет времени, можно дать дуба. На лекциях в пальто. На окнах бахрома. Спим тоже в пальто. Встают во время только сильные духом и телом.

- - -

Жора купил билет на себя и на Рудьку. Мне был нужен этот билет. Пошел к Рудьке, что-то плел, а заодно мимоходом проговорился, что был в кино, сплошная плешь. Рудька мигом отказался у Жоры от билета. Забрал его себе.

- - -

Пышминцев заходит в комнату.

- Купите миску, добрая миска, алюминиевая, как новая.

Шарло:

- Чего же продаешь?

- Деньги нужны.

Входит Ровинский, мигом включается:

- А ну, дай сюда. Я то ее везде разыскиваю с прошлой практики. Точно, вот и номер на дне - 36, моя миска.

Влетает Бакаев. Ровинский немедленно переключается:

- Мы уже новую купили, эту и загнать можно. Вовка, покупай.

Бакаев берет миску:

- У нас была точно такая же, кто-то спер. Да это наша и есть. Видите на дне номер 36, я сам гвоздем выцарапывал. Чего ржете, точно наша!

- - -

Роберту прислали гуся. Вызвался жарить. Роберт подает советы. Отвечаю:

- Ты ничего не знаешь, я ничего не знаю. Но я хотя бы действую по инструкции, полученной недавно по телефону от некоторой незнакомой тебе особы. Кстати, она должна прибыть, и проверить выполнение инструкции. А какая база под твоими советами?

Роберт побежал гладить штаны.

- - -

Портрет активиста Г. В стенгазете. Рамка, внутри которой была приклеена смятая газетная бумага. Потом бумагу подожгли. В рамке остались недогоревшие клочья. Подпись: сгорел на работе.

- - -

- Не похож ты на человека. Денег нет!

- Зато с чистой совестью отказываю тебе в займе.

- Совести, впрочем, у тебя тоже немного.

- Карманам легче.

- Жены не имеешь.

- Ревновать некого. Да и хлопотно с такими настырными друзьями иметь жену.

- Славы нет, и не предвидится.

- Нечего терять и нечего оправдывать. Спокойней без славы.

- Ума тоже немного.

- Не вижу своей заурядности. Твоя карта бита, денег не получишь.

- - -

Перед новым годом в магазине огромные очереди. Пышминцев лезет к кассе без очереди и уверяет какую-то бабку, что ему доплатить. Платит рубль сорок и идет в отдел за маслом. Становится в очередь, за ним та же бабка. Пышминцев в популярной форме объясняет подошедшему Ровинскому метод покупки без очереди. Подает чек.

- Полкило масла.

- Нужно рубль шестьдесят.

Бабка не выдерживает:

- Что, голуба, доплатил то неправильно?

И в голосе столько ехидства, что Ровинский заржал.

- - -

На комитете комсомола:

- Если выделить суть, то вы осуждаете меня за то, что сделал глупость: лег в постель к этой девушке. Не так ли?

- Совершенно верно.

- И хотите, чтобы теперь я каждый день, вернее вечер, ложился к ней в постель. Где же логика?

- - -

В общежитии. Сидел студент у ключей, прошляпил один ключик. Штаны украли. Решение студсовета: снять штаны с дежурного, отдать потерпевшему.

- - -

Преподаватель и Рудик Гавшин. Преподаватель слушал, слушал, и взорвался:

- Молодой человек. Куда Вы в вашем возрасте торопитесь? Ни одного вопроса не довели до конца. Пишите реакции.

Рудька стал что-то писать и объяснять. Преподаватель не выдержал:

- С Вами работать невозможно. Четыре. Давайте зачетку.

Рудька вскочил:

- Не ставьте в зачетку, я приду пересдавать. Когда Вы будете свободны:

- В ближайшие две недели я ...

- Тогда ставьте, я не смогу.

Преподаватель измученно вздохнул, и подавая зачетку, закончил:

- Дайте хотя бы договорить. В ближайшие две недели я к вашим услугам.

Рудька выскочил за дверь.

- - -

Впереди идут девушки. Пышминцев догоняет и обращается к ним:

- Девушки, можно Вас на минутку?

- Да, пожалуйста.

- Вы знаете, Черчилль помер.

- Ну, и что?

- Да вот и мне сегодня нездоровится. К добру ли такое совпадение?

- - -

Сидим в кафе. Напротив, за столиком, девушка. Уходит. Вдруг подходит и кладет на стол записку.

- Здесь мой адрес. У Вас, как я вижу, черная меланхолия. У меня тоже. Приходите с бутылочкой хорошего вина, будем скучать вместе, под музыку.

Зашли. Учительница. Много читает. Вокруг нее нет людей. Разочарована.

- - -

- На севере климат здоровей, чем на юге. Человек легче привыкает, акклиматизируется.

- К чему человек только не привыкает. Водку бы ему, да молодку, и хоть в Сахару.

- Болезней на севере меньше. Например, мухи цеце нет.

- Крокодилов тоже.

- - -

Старый седой профессор, двойки ставит немилосердно. На лекции спрашивают:

- Профессор, неужели Вам нас не жалко?

- Еще как. Как двойка, так седым волосом больше.

Из задних рядов:

- Ну, тогда после этой сессии совсем седым останетесь.

- - -

Шли с Саней из бани. Зашли в магазин понюхать колбасу. Денег нет. У прилавка девушка. Взглядом выпросили по конфетке, и проводили до автобуса. Напросились на чашку чая. Заняли денег, купили вина, поехали. Адрес - липа. Живут татарки, знают родословную всей улицы. Проводили какую-то девушку на телевизор. Познакомились в троллейбусе с кондуктором Лерой. Закончила сельхозтехникум и через год сбежала. Катались до окончания смены. Долго ждали у парка. Получили по пирожку. Проводили до дому. Мило отпустили ее к мужу и ребенку. Получили денег на обратную дорогу.

- - -

Сказал Ежу, что его присутствие на балете необходимо. У него глаза на лоб.

- Почему?

Пришлось в научно-популярной форме объяснить, что Лена такая девушка, которая кроме своих мыслей любит считаться и с чужими, и что из этого проистекает. Еж осмыслил, и изрек:

- А причем тут я?

Пришлось признать, что он тут действительно ни при чем.

- А причем тут ты?

Пришлось признать, что и я тут тоже сбоку припеку.

- А причем тут балет?

Это верно, и балет вылезал штукой, явно лишней. Пора было переходить на регламент Леши - звонить раз в месяц и справляться о здоровье.

- - -

Ели молчаливо стояли на террасе над рекой. Было непонятно, как они здесь оказались, но, присмотревшись, можно заметить, что когда-то это была аллея, и ели стояли по ее сторонам стройными шеренгами. Дорожка заросла, можно было только догадываться, что по ней ходили люди. А кругом заросли кустарника и молодых березок. Около берега, крутого и обрывистого, стена из акаций, тоже древних. В одном месте они образовали проход. В проходе белели каменные плиты. Они потемнели от времени, многих не было, но можно угадать, что здесь была лестница, которая спускалась к реке. Раньше вода стояла высоко, и ступени, по-видимому, уходили под воду. Сейчас река плескалась далеко внизу. Она размыла плотину и ушла от мельницы.

Я пошел по аллее. Впереди показался дом. Знакомый дом, его часто видели, но с фасада, и он не казался таким таинственным. Темное окошко со старинной резьбой смотрело прямо на аллею. Куда ушли люди, которые здесь жили? Что они делали, кто они были?

Вечером я нашел около мельницы старую монету. Две копейки, покрытые зеленью, 1869 год. Поднимался туман, и в нем смутно чернели своды старого здания. Мелькнул огонек. Мельница оживала. Сильнее зашумели тополя, послышался шум машин. Я прижал монету к щеке и представил старый дом новым, каким он был давным-давно, и каким больше никогда не будет. Окна четко вырисовывались в тумане. Вот распахнулось окно, и показалась фигура девушки в белом платье. Она пела, но я не слышал слов. Тряхнул головой... и она растворилась в тумане. Все так же чернели развалины, все так же шумели тополя и журчала вода внизу. Монета со звоном упала на камни. Я поднял ее и бережно положил в карман.

Наверху зазвенели голоса. Ребята возвращались домой. Я пошел им навстречу.

- - -

Плешивый затейник держит в руках импровизированную книгу, где огромными буквами записаны слова песни. Каждая строка с красной буквы. Две последние строки взяты аккуратно в скобки, и сбоку красными буквами надпись: два раза. Участники вечера гнусят, пытаясь освоить новую затею.

- - -

В трамвае, в эпоху смены денег, старушка кладет в кассу пятак (старый) и спрашивает:

- Сколько теперь пятак-то?

- Полкопейки.

- Ага. Значит мне сдачи две с половиной копейки. А как же я их получу-то?

- - -

В Туве. Женился на тувинке, дают дом и корову.

- - -

На сейсмике. Взрыв в реке около психической больницы. Все больные полезли ловить рыбу.

- - -

Две девушки в трамвае с колбасой и конфетами. Еж попытался намекнуть на приглашение и нарвался на ответ:

- Ну ты, голубь мира, мы в таких не нуждаемся!

- - -

У кассы новогоднего базара стоит тип с веточками подмышкой:

- Подходите, не спешите, на всех хватит, всего два рубля!

- За веточки?

- Веточки можете взять даром. Я беру за клей высшей марки типа БФ. Может приклеить вам веточки к любому месту.

- - -

Пять старушек организовали в магазине цикличную очередь за сырыми котлетами. Втесался. Приняли за своего.

- - -

Прихожу в парикмахерскую, сажусь.

- Наголо.

Старый парикмахер еврей:

- Что такое?

- Необходимость.

- Ложитесь на операцию.

- Нет, еду.

- И далеко:

- В Среднюю Азию.

- Я там тоже был. Действительно, жарковато.

Подходят другие парикмахеры, смотрят на первый проход по волосам.

- Зачем?

- Человек едет в длительную командировку.

- Но можно же сделать короткий бобрик.

И пожимают плечами.

- - -

В зеленой роще у павильона "Голубой Дунай" сидят на траве две древние старушки, давят бидончик с пивом, и поют девичьи песни.

- - -

10.2.71. Звонил Колыванов. Просил разыскать Мурата Кажлаева и договориться о прогулке по театрам на субботу и воскресенье. Разыскал. Живет в "Ленинграде". Звонил целый вечер, телефон не отвечает.

11.2.71. Поехал к М.К. дома не застал, оставил записку.

12.2.71. Утром встретил Колыванова. Вместе с Вилей Т. Поехали к М.К. Приехали. В номере нет, пальто висит, телефон отключен. Остались подождать в холле. Неугомонный Виля потопал в буфет и там поймал Мурата вместе с двумя Юрами, Шевелевым – фотокором, и еще каким-то корреспондентом.

Мурат обрадовался, и завтрак перенесли в его номер. Не знаю, какими путями, но во многом его стараниями, в это время в Ленинграде шла негласная декада Дагестана, хотя официальная шла в Москве. "Горцы", "Горянка", творческий вечер Расула Гамзатова и прогон «Миллиона новобрачных».

Мурат - живой, интересный собеседник, очень подвижный, ни минуты не сидящий на месте. Хочет сделать все сразу и одновременно обо всем все рассказать. Получалось немного сумбурно.

Два Юры пришли из буфета, нагруженные шампанским, бутербродами и пирожками. Приступили к обсуждению новостей. Оказалось, что в Махачкале - снег, в Москве - морозы, в Ленинграде - терпимо. И что нужно срочно составить строгое расписание этих двух дней, так как они зело загружены. Мурат оседлал телефон и начал звонить каким-то Софьям Павловнам, Петрам Ивановичам и пр., пытаясь по одному телефону добраться одновременно до трех директоров: филармонии, театра имени Кирова и Мюзик-холла. Один за другим следовали какие-то фамилии, секретари, швейцары, но только не директоров. Те, в основном, вышли, в ложе, на глубинке, делают разнос, прослушивают и т.д.

Вечером в шесть мы у Исакия устроили сбор, а в семь сидели в филармонии в директорской ложе на творческом вечере Расула Гамзатова. Мурат привел Ольгу Вардашеву, приму в своем спектакле в Мюзик-холле. На него тут же накинулась стая друзей и нахлебников, и он пошел что-то устраивать, сплавив Ольгу нам с Вилей. Ольга оказалась милой симпатичной женщиной с огромными глазами, простой и даже немного застенчивой. Шевелев, как обычно, щелкал из любых положений, стараясь захватить в кадр побольше знаменитостей, и желательно всех сразу. Появился, пыхтя и отдуваясь, Расул Г. с женой и племянницей. Со своей обычной улыбкой обошел всех собравшихся, целуя дамам ручки. Хорошо читал Наум Гребнев. После вечера пошли в апартаменты дирекции. Ольга волновалась: завтра первый прогон со зрителями, а у нее сел голос. Мурат тоже волновался по этому поводу.

Расул Г., как обычно, повел всех в ресторан в "Метрополь". Был двенадцатый час и Ольге нужно было бы домой, но, как она сказала, с Муратом ей еще много работать и нужно больше знать.

На банкете было немножко безалаберно, но весело. Мурат сел во главе стола и начал уплетать все, что попадало под руку. Тостов было много, говорили долго. В соседнем зале праздновалась чья-то свадьба, Мурат между тостами успел сбегать туда, познакомиться с невестой и с сестрой невесты, девочкой 9-10 лет, с которой они сели за рояль и сыграли в две руки вальс для невесты.

Как всегда на высоте Наум Гребнев. Весел, находчив, ехиден, высмеивает в дружеской манере все многословные тосты, особенно о величии Расула. Прихлебателей было достаточно, на тосты они тороваты, было бы что пить. Досталось от него и Мурату. Зашел разговор о партийности. Мурат признался, что он беспартийный. Наум пообещал ему рекомендацию и посоветовал поторопиться, т.к. из музыки беспартийных товарищей он предпочитает "Щелкунчика". Во втором часу ночи мы увезли Ольгу с банкета.

На другое утро балет "Горянка" Ширвани Чалаева и обед в ресторане на Кировском проспекте. Вилины поиски конфет и цветов, и, наконец, "Миллион новобрачных".

- - -

9 декабря 1960 г . Больше недели температура выше нуля. Снег грязный, весенний, в газонах зеленая трава от лета. Разыскиваем человека, который бы слышал, что сказал по этому поводу Свердловский френолог по радио. Наш френолог - ходячий анекдот. Подует северный ветер - сразу сообщает, что подул именно северный ветер, и что столько - то лет назад в этот именно день тоже подул северный ветер, и что тогда ровно во столько - то часов началась зима. Официально.

- - -

1960 г . Общежитие Уральского Филиала Академии Наук. Прописаться легко, поселиться невозможно. На четыре комнаты прописано уже 27 человек. Жило 11 тертых. Больше никого не пускали. Завхоза спустили с лестницы. Управдому посоветовали управлять домами, а не жильцами.

- - -

Названия пивных в каждом районе свои: Голубой Дунай, Капкан, Белый домик, Маша у поворота, Альбатрос, ... и т.д.

- - -

Выхожу один я на дорогу.

Сквозь туман кремнистый путь блестит...

Струны звучат еле слышно. Вагон спит. Кроме нашего угла. Жалобно, грустно замирают звуки. За окном мелькают огоньки. Голоса грубые, чуть охрипшие. Поют с чувством. Ночь плывет навстречу, холодная и сырая.

- - -

Сгрузились на полустанке. Вещи в машину, сами пешком. Воздух крепкий, дорога мокрая от росы, идти легко и приятно. Ставили палатки, устраивались. Затем приводили в порядок территорию, строились. Вечером пошел дождь.

Заснул рано, проснулся тоже рано. Глухо, с перерывами шумят сосны. Значит резкий ветер. Человек, придумавший спальный мешок, был талантливым человеком. Но если бы он заодно придумал автоматический выбрасыватель из мешка, он был бы гениален.

- - -

Красивые места. Строгая красота горного Урала с задумчивой девичьей прелестью русской белоствольной природы. Но главное - ручьи, ручьи и речки. Они вырывается отовсюду. Отвали камень на дороге, из-под него брызнет ключевая водичка. Надо напиться на год вперед.

- - -

Cыро, идет дождь, иногда снег. Вадим хмуро шутит:

- Собака хлеб не жрет. Выходит я хуже собаки.

- Урвем солдатскую минутку.

- Где же студенту бастовать? Не на площадях, так на пищеварительном фронте. Чистим картошку - руки дубеют. Жизнь в городе - это жизнь по заведомо известной программе. Человек обезличивается. Его очень трудно понять, добраться до его сути. А природа - проявитель.

- - -

Здравствуй, Лена. Здесь обычно ставят восклицательный знак. К чему? Письмо многое теряет - в нем не передашь интонаций. А без интонаций нельзя понять, что скрывается под восклицательным знаком. То ли к черту готовы послать, то ли расцеловать. Хотя, если знать человека, то можно представить, как он говорит написанное. Ясно представляю себе, как ты говоришь: «ты знаешь», - растягиваешь и делаешь небольшое ударение на "а". А вот "довольнешеньки" звучит так же, как "длиннющий". Мне нравится говорить с тобой, слушать тебя. Но вот в твоем письме вся прелесть голоса утратилась, как будто на твоем месте появился совсем другой человек. И письмо прозвучало, как отписка, долг вежливости! Может мне это показалось, как знать. Может я ждал большего.

A у нас цвели черемуховые леса.

Дела идут своим порядком. И преподаватели, и студенты до конца поняли, что они приехали сюда отдохнуть. Вся продуманная программа деньгообращения лопнула и начался кризис. Старосту экстренно отправили за будущей стипендией! Хотя срок еще не подошел, но ректором института назначили нашего завкафедрой, он мужик добрый, нас любит, есть надежда, что подкинет. А не подкинет из казны, у него самого и займем.

Был первый солнечный день, жаркий и безветренный. Мгновенно были взяты на учет все квадратные сантиметры незагорелой кожи и выставлены на обозрение. К вечеру двадцать молодых розовых поросят (не считая преподавателей) лежали в палатках, охали и ахали. Через два дня, как положено, стали менять кожу. Носы - кремлевскими звездами. В Кыштым ходим с документами.

Пятого в Кыштыме была Массовка. Посетили ее и мы. Коллективный социалистический упой со всеми сопутствующими явлениями. В "Аэлите" глотают какой-то дым, у нас водку. Теперь на место массовки появляться не рекомендуется в течение года.

Сделали подъем на две самых высоких вершины. Красота. Край озер и лесов. А в воскресенье предприняли генеральный штурм Сугамакской пещеры. День готовились, полдня добирались. Пещера большая, но в этом году нижние горизонты оказались залиты водой.

- - -

Купил белые брюки. После практики в Кыштыме направился на свидание. В белоснежных брюках. Впервые в жизни подошел к чистильщику туфель. Он мне вычистил туфли, и заодно измазал белые брюки. Получил стойкое предубеждение против чистильщиков.

- - -

Mы в поезде. Едем втроем. У двух Юрок уникальное количество бабушек, мамушек и теток. Все собрались в купе, охают, ахают, и рассказывают друг другу о фалангах, скорпионах и змеях. Все это им пришлось за несколько дней почерпнуть из энциклопедии. Меня приняли за старшего и начали просить - последить, направить, сделать милость. Я обещал. Вид моего бушлата вызвал у них бурю попреков, негодования и т.д. Юрки не взяли бушлатов. Пришлось успокаивать. Влажная атмосфера!

Начались прощания. Юрок целуют, обнимают, дают последние советы и наставления. Наконец уходят, чтобы бросать под окнами последние молящие взгляды.

На Синарской встреча с отцам и матерью. Просто, без лишних фраз. Угас отец. Передали, что нужно, попрощались, ушли, не дожидаясь отхода поезда. Другой склад.

Юрка С. Вяловат, нерешителен, несамостоятелен, артистичен. Любит от кого-нибудь зависеть и перекладывать на него все решения.

Юрка В. Не скажешь "свой", и тем более не добавишь "в доску". Индивидуалист, предпочитает всегда быть в стороне.

- - -

Макинка. Жара. Пот. Пыль. Спросили об экспедиции трех человек. Двое показали в одну сторону, туда и пошли. Городок типа "Пройдем все невзгоды". При хорошем ветре двух машин хватит для полной маскировки города.

Приехали в гостиницу, устроились, пошли в столовую. Лили пот, пили квас, укрепляли местную промышленность. Получили направления в партии. Нам с Юрой С. по пути. Пришли на станцию, билетов нет. Иду в кассу. Очередь 40 человек. Список. Беру список, пишу наши фамилии не в конец, а в начало. Очередь возмущена. Я тоже. Посылаю всех к черту и начальнику станции. Все успокаиваются, к начальству идти никому не охота.

Сидим. Вдруг - шум, гам, крики. У вокзала остановились две машины с цыганами и две с солдатами. Устроили на площади табор.

Подошел поезд - билетов нет. Подходит мужичок: хотите ехать, устрою. За десятку. Условие принимается. Однако и сам иду к первому вагону. Сидит на ступеньках проводник. Спрашиваю, улавливает. Подзываю Юрку. Подкатывается и мужичок.

- Ну, как мальчики?

- Устроились.

- Гоните десяточку.

- За комиссию, что ли?

- Ну да.

Юрка в карман полез, а я мужичка вежливо беру за ручку и разъясняю:

- Вон видишь, друг в карман полез. Там он сейчас денежками пошуршит. Можешь взять себе, сколько хочешь, не жалко.

- Ты паря, погоди, ты наших порядков не знаешь.

- Катись по холодку, дядя, а то можем и против холодка пустить.

- Ах, так твою мать и не так твою.

Вспомнил я Санькину школу, и послал его одесским джентльменским матом с заходами в прошлое, настоящее, и угрозами в будущем. Слушатели бросились занимать места поближе. Дядечка сбежал.

Едем в багажном. Проводник подсадил еще трех девиц. Толкуют о своих бедах и победах. Ездили на конференцию. Спали с крупными деятелями животноводства. Деятели в президиуме, они в зале.

На полустанке в Майкаине перевалочная база партий. Встретили там двух геологов, которые ждали машину. Пришел Уазик. Поехали. Ветер плотный и рвется с шумом, но не как коленкор. Много развалин. По пути искупались. Жара. Степь - это блюдце, неровное по краям, а ты в центре него. Бывшие соленые озера сверкают белизной. Высохшие такыры как аэродромы.

- - -

Из писем к Лене:

Знаешь, как мы работаем? Встаем к семи, зарядка, мойка, столовая. К восьми появляемся у камералки, делать нечего, слоняемся. Приходит машина, грузимся, едем. По степи машина делает петлю километров в 50-60 и по одному нас выкидывает. Очередной стучит в кабину, забирает свой рюкзак, молоток, компас или прибор, и отправляется на поиски профиля. Я тоже стучу, беру подмышку прибор, иду. И целый день один в степи наедине с прибором и своими мыслями. На первом же колышке профиля в хорошую погоду оставляю свое обмундирование и дальше шагаю в плавках и сапогах. Сапоги от змей - для нормальной жизни их здесь больше положенного. А вообще степь коварна. Неопытному и непривычному легко заблудиться.

Сегодня машина еле собрала нас по полю. Все разбрелись, дольше всех искали топографов. Потом удирали от грозы. Ветер холодный, уже нагоняет. Шоферу кричат: "давай!". А на очередном ухабе подскакивают на метр и матерят его же. Но от грозы ушли.

Наш лагерь, это сборище шатровых десятиместных палаток, финских сборно-разборных домиков, фургонов на колесах и без колес, одного рубленого дома, одного барака и бака с водой посередине. Только наши четырехместные палатки стоят строем за лагерем.

Степь еще не отцвела. Целые заросли каких-то желтых, метелками, цветов. Очень хорошо пахнут. Встречаются изредка сиреневые ромашки, так и хочется погадать - любишь или не любишь. Но больше всего верблюжатника, если только это он. Мелкий кустарник с колючками, цветы - желтые маленькие собачки. Ужас до чего колется. Перестал обращать на него внимание, и ноги стали походить на ноги общипанного цыпленка.

Очень устают глаза. Шляпу не надеваю, жарко под ней, хоть она и белая, а очков нет. К вечеру больно читать.

- - -

Пятница. Работаю в степи. Жарко. Едет машина, полная людей. Рахимжан (геолог) кричит: кончай, хватит на сегодня, отдыхаем.

Приехали, занялся немецким. Давно даю себе слово - знать хотя бы один язык. Пошло хорошо. Надолго ли? Долго такие штуки у меня не идут.

Вечером поиграли в волейбол. Сколотили секцию, с понедельника начнем заниматься. Я тренером. Посмотрим, что получится.

Утром в субботу шел дождь, на работу не пошли.

К полудню тучи ушли. Раздался клич - по машинам! Поехали в отряд к Мишину, в горы, на озеро Джуси-бай около Баян-аула, справлять день рождения Рахимжана и техника-оператора Гели. Казахстан не только степь. Здесь есть и плато, поднятые на сотни метров, и старые кольцевые горы, остатки вулканов. Джуси-бай вроде затерянного мира в жерле бывшего вулкана. Прекрасный горный уголок с огромным синим озером в кратере и скалистым обрамлением, все в сосновых лесах.

Подъезжаем ближе. Зубчатая цепочка расширяется и занимает весь горизонт. Въезжаем в нее, едем по не очень глубокому ущелью, кружим, трясемся и наклоняемся под всеми углами, пока не выскакиваем в ложбинку к ручью и палаткам. Первая машина уже пришла, девчата колдуют у очагов, ребята хлопают мяч.

Девчата собрали одеяла, расстелили их на обширной поляне и шикарно накрыли. Потребовали всех к столу. Мы были не против. К столу доставлены ящик водки, ящик коньяка и ящик какого-то вина. Какого, не знаю, не пробовал. Провозглашена доктрина: каждый ест и пьет, что ему хочется, и столько, сколько ему хочется. Зело обрадованные, мы с Вадимом мигом подсели поближе к ящику коньяка и пробовали его весь вечер, пока не пришли к обоюдному согласию, что коньяк отличный.

А пир гремел. Уже провозглашены тосты за здоровье Рахимжана, за будущую студентку Гелю, которая уезжала поступать в Ленинградский горный, и еще за... и за... и за.... Помнить не обязательно. Все люди были братьями и умильно любовались друг другом. Пришло время заката, прохлады, песен. Два аккордеона и три гитары были в самый раз. Горы хорошо откликались на широкие и раздольные песни. Под ультрамодные мелодии танцевали.

Здесь, вдали от города, люди очень ценят чистоту и уют. Наши девчата были так милы, красивы, со вкусом одеты, что мне стало немного стыдно за свой не очень выглаженный костюм. Слишком велик контраст между обычными рабочими брюками и светлыми летними платьями.

- - -

Все у нас было. Воду гильзы пропускали, муфты летели. Но вот мотылька еще не было. Это же надо: залететь в герметичный прибор и сесть точно на высоковольтный блок! - гневался ремонтер.

- - -

О Русакове, начальнике партии.

Первый раз посадили на два года в 1924 году за буржуазный вид: взял в ломбарде на день манишку и галстук. Шел на свадьбу к другу.

Стал работать. В 1935 послали в Америку. Приехал. Сделал доклад об американской технике и ее преимуществах. После доклада сидел три года.

За что посадили в 1948 году, не знает. Приехали, взяли, посадили. Потом какой-то майор допрашивал и кричал:

- Работать не умеете. Вы мне вот тут железо найдите, или век сидеть будете, - и тыкал пальцем в карту.

Там, куда майор ткнул пальцем, Русаков нашел руду. Сделали Главным геологом. Майор дружески хлопал по плечу:

- Молоток. Нам бы всегда с тобой работать. Да придется отпустить, я тоже слово держу.

- - -

Из письма в партию.

Седой Урал выжил из ума и увязался за старушкой Зимой. Та, смекнув в чем дело, показала дулю Солнцу и прихлопнула Весну в зародыше. Метель воет, снег кружится, дед Мороз лихо пляшет не то на свадьбе, не то на поминках. Правда есть сведения, что Лето навесило на пояс старинный двадцати зарядный маузер и пообещало накрыть шайку в собственном доме. Посмотрим.

Мне нечего делать в Свердловске. Моя девочка дала мне отставку: не сошлись во взглядах на назначение дыма. Я говорю, что он хорош от комаров, она - для украшения городского пейзажа. Пришлось расстаться с произнесением соответствующих патетических стихов, и что-то там еще. Тоже патетическое. На этом лавочка закрылась на переучет.

Готовь большую баранью котлету. Мы здесь щелкаем зубами и потребляем вегетарианские кашки. Шницели накрылись чем-то нехорошим, а от котлет несет подгорелым машинным маслом. Впрочем, для меня это даже хорошо. Переучет ценностей вывел меня на месяц из строя, и я позабыл ходить в институт. Был тут же снят со стипендии. Помогло встать на ноги.

Жизнь идет и швыряется кульками со счастьем. Прихватил кулек - не спеши улизнуть с большой дороги. Наощупь можно подумать - коньяк, хватишь стаканчик - касторка. Она тоже для кого-то стоит в графе счастья. Помогает справиться с житейскими трудностями. Но не надо хватать бутыль и гнаться за негодяйкой, и тем более настаивать на замене. Касторка есть касторка, на полдороге придется свернуть в кусты, если они там окажутся. А во-вторых, сам подобрал. Лучше сделать хорошую мину при плохой игре, найти укромный уголок и отлежаться, оставив череп старушки не проломленным. Или спеть романс Биксио "Весел я".

- - -

Целиноград. Пыль, кучи земли и щебня. От пыли нигде не спрятаться, и не отдохнуть. Во всем городе, даже на вокзале, нет скамеек.

Купил Грина, сел в первый попавшийся автобус и покатил, усердно глядя по сторонам. Серые саманные домишки сменялись грудами земли, в которых, однако, было трудно усмотреть широкие темпы строительства. Скорее всего, очередная бездарная компания. Везде пятисантиметровым слоем лежала пыль, можно было снимать научно-популярные фильмы об освоении Луны.

Сошел на конечной и пошел назад, поднимая сандалиями тучи пыли и убеждая себя, что носочки мои не были чистыми и по приезде в город. Пыль толстым слоем лежала даже на людях. В кюветах дороги пыль образовала застывшие волны моря, из переулков выползала дюнами в миниатюре. Какой-то идеалист посадил маленькие саженцы тополя, но даже для неприхотливых деревьев это было слишком. Ни воды, ни тентов от солнца.

Какой-то придурок насыпал щебенки из известняка. Небольшое разнообразие: на сером фоне появилось белое облачко.

Баня. Каменное здание, Вокруг чахлые кустики. Статуя обнаженной женщины с полотенцем через плечо, с дочкой. Гипс. Грязный. Пошли в баню.

Выбрел на площадь. Большое здание гостиницы. Напротив что-то вроде скверика. Сбоку кинотеатр. Культурный центр. Однако сквер запущен и загажен. Скамеек тоже нет. Посреди какое-то сооружение. Или "Мы за Мир", или "Дружба народов". Все обнимаются с радостными лицами.

Попил кваску и купил билеты в кино сразу на три сеанса. Сначала детский детектив - драма. Затем чешский психофильм, где одна артистка талантливо плачет. Так весь фильм и прорыдала.

Перерыв два часа. Пошел по радиусу и наткнулся на вывеску: "Парк К. и 0". Был скверик, сделали вывеску. В середине капкан с пивом, шашлыком и грузинами.

Зелень пошла почище. Вышел на берег Ишима. В кино не пошел, начал читать Грина.

- - -

Соль всюду. Она лежала слоем на земле, а там, где колесо "бобика" прорывало этот слой, показывалась глина, пропитанная соленым раствором. Глина, которая никогда не высыхает. Соль была на одежде - слишком часто приходилось вытаскивать "бобики" из солонцов. А. там, где соли не было, она чувствовалась в воздухе.

Мы приезжали в лагерь усталые и грязные, мылись соленой водой и пили соленый компот. А вечером целовали соленые губы.

- - -

В автоотряде малыша предупредили, что радиоактивный эталон трогать нельзя. Мигом стянул и сунул отцу под подушку.

- - -

Самый мощный эталон выставляли за лагерем на шесте. Перед маршрутом машины проезжали мимо эталона для проверки радиометра. После маршрута повторная запись. Однажды возвращаемся, нет эталона. У девочек из камералки спрашиваем: "Кто был?". Проезжал казах – пастух. Увел эталон. Догнали, нашли. О, аллах!

- - -

Борис привез с охоты сайгу. Решили завернуть бешбармак. Вечером собралось человек восемь. Открыли запасную бутылочку водочки. Облизнулись, а мяса гора. Все заскулили и начали уговаривать Н.С. допустить до графинчика, в котором много градусов. Как устоять против коллективного скулежа? В целом оказались слабаками. Восемь человек сайгу не осилили. А потом чаепитие и долгие разговоры у догорающего костра.

- - -

Поймал соколенка, воспитываю. Но приходится кормить. Ищу ящерок. А они там же, где и змеи - в колючих кустах. Смело туда лезешь, а оттуда вдруг хипеж, и этакая мразь рекомендует тебе убираться.

- - -

Уток бросили в котел неощипанными.

- - -

Ремешок перегнил, и он носил часы на шее.

- - -

- А как у Вас работает ПР-7?

- Какой только дурак его проектировал.

- Этот дурак перед Вами.

- - -

На заводе закрыты все гальюны, кроме "директорского". Прибежал рабочий. Все кабины заняты. Начал разоряться: "Вот наложу сейчас кучу и отнесу директору - пусть нюхает. И не забывает, что рабочий класс не только есть должен, но и с.... тоже!" Стучит в одну из кабин: "Чего засел". Видишь, человеку невтерпеж!" Кабина открывается - выходит директор.

- - -

Попутчик – священник жалуется:

- Намедни старуха приволоклась. Начала было "отче наш" читать, да сбилась на "бесса ме мучу".

- - -

Праздники. Сбор денег. Потребовали платить за себя и за девушку, которую мне пригласят.

- - -

У привычного прохода поставлен забор, не обойти и не перелезть. У забора стоит дядя и поливает его отборным матом: прямую дорогу к магазину закрыли.

- - -

ОТДЫХ ЗА ЧЕТЫРЕ КОПЕЙКИ.

Устав от умственного труда, что бывало, откровенно говоря, не очень часто, два студента решили проветрить свои головы и отдохнуть от того самого умственного труда, от которого они устали. Вспомнилось детство и велосипед. Человеку свойственно стремиться к тому, что он уже не имеет. И если не к детству, то хотя бы к велосипеду.

Две пары башмаков бойко застучали по тротуару и направились к базе, известной по прошлому году. Мы твердо верили в свои паспорта и наличные деньги, и не очень твёрдо в наличие велосипедов. Выло тихо, сухо и солнечно.

Огромная надпись "Автомобили" выглядела приветливо. Башмаки смело застучали внутрь. Но смелость была преждевременной. Она просто была ни к чему. Велосипедов на прокат здесь не предлагали. Здесь их продавали. Хочешь - бери, хочешь - не бери. Мы не взяли. Мы только спросили о ближайшей базе, но она оказалась так глубоко засекреченной, что никто ничего о ней не знал.

- Не беда, - воскликнули мы. - Около "Динамо" тоже была база. И башмаки дружно застучали по мостовой.

Они стучали до магазина "Динамо" и там замерли в восхищении. У новеньких симпатичных велосипедов стояла не менее симпатичная девушка. Она любезно объяснила, что в этом районе баз нет, и не предвидится. Велосипеды сейчас дешевые, каждый гражданин может купить себе велосипед, и это будет экономичнее, чем платить за прокат.

Чтобы конкретней осмыслить выводы симпатичной продавщицы, мы вышли на улицу и сели на скамейку. Конечно, каждый гражданин может купить себе велосипед, но реальное наличие денег не менее реально говорило о нереальности этого вывода для нас. Окончательно запутавшись в формулировке отказа от покупки велосипеда, даже одного на двоих, мы решили столь сложный философский вопрос обсудить немного поздней и в более спокойной обстановке, а сейчас времени не терять и продолжить успешно начатые поиски.

Первые расходы пришлись на небольшой ларек с многообещающей надписью "Справка". За четыре копейки нам дали две бумажки с двумя адресами и башмаки снова застучали по мостовой.

Мы шли, шли, и дошли. Нас не смутила даже вывеска: "Промтовары". А внутри мы увидели велосипеды. Их было два. Они стояли на шкафу, были немножко грязноваты, и у одного заднее крыло держалось на медной проволоке. На них, по-видимому, часто катались. Но это были велосипеды! Как мало нужно человеку для счастья. Тем более за рубль шестьдесят в сутки!

Достав паспорта и приготовив соответствующую улыбку, мы подошли к прилавку.

- Что вы! - раздался голос. - Сезон еще не открыт. Велосипеды не были в ремонте, и нет номерных знаков.

Грязь была прошлогодняя.

Мы вышли на улицу. Солнце светило. Тополя зеленели. Стаи мальчишек носились и пешком, и на самокатах, и на велосипедах. Но нас нельзя было обмануть. Мы знали: сезон не открыт. Мальчишки этого ещё не знали.

Когда мы снова устанем от книг, конспектов и лекций, мы пойдем по второму адресу. Бумажка, на которой он записан, бережно хранится.

И вовсе не плохо не только отдохнуть, но даже устать, всего за четыре копейки. Да еще и сэкономить рубль и шестьдесят копеек! Это же целых три обеда в студенческой столовой.

- - -

В штабе комсомольских отрядов.

Надя - секретарь штаба. В очках, с замашками старшины.

- - -

Пьяный заснул в мусорном ящике. Спросили, где живет. Сказал, что тут.

- - -

На дежурстве нужно всегда подходить ко всем пьяным и советовать тихо - мирно пробираться домой. Нормальные так и поступают, а дурак начинает лезть на скандал. Тут его и надо брать. Отпускать нельзя: психология раскрыта, может учинить скандал, когда рядом некому будет его унимать.

- - -

Три фрайера. Задержали. Один возмущался, но на словах. Второй молчал, потом неожиданно ударил. Получил сам. Связали, уложили на пол. Не унимается. Подошел Бугай, поднял за шиворот, поставил на ноги, своротил ему кулаком челюсть на сторону. Понял. Больше не буянил. Силу уважают.

- - -

В гастрономе предупредили представительного мужика. Вроде понял. Вышел, перешел на другую сторону улицы, и вдруг обложил крупнокалиберным матом. Задержали. Повар. Весь обложен мясом, сосисками, студнем и прочей макулатурой.

- - -

На трамвайной остановке шесть молодцев горняков пятого курса. Навеселе на танцы. Старшекурсников знаем, они нас тоже. Какой-то второкурсник с ними за компанию. Чувствует себя смело, обнимает стоящую девушку. Второкурсника нехотя берем за шкирку и предупреждаем, чтобы не шумел. Отпускаем. Он с криком "наших бьют" берет разгон. Получает тумака и укладывается отдохнуть. Горняки хватают нас за руки, свои мол. Советуем: уберите сопляка. А он встает и снова разгоняется. Вход пошли кулаки, причем зачинщику не стеснялись накладывать и свои, и чужие. Заверещал и пополз на четвереньках.

- - -

Работали в Вайнеровском штабе. Пошла эра народных дружин. Предложили и нам. Отказалась. Нас расформировали. Мы избрали своего начальника штаба и продолжали работать. Райком комсомола нас игнорировал. Но потом замечают, что наш штаб дает больше пользы, чем несколько дружин. Новое веяние - рейдовые отряды. Нас автоматически записывают туда. А мы не знаем, продолжаем работать по старому. Милиция, удовлетворенная работой, предлагает нам создать отряд содействия при угрозыске. Все "за", мы переходим в милицию, в райкоме паника. Не за что будет отчитываться.

- - -

Все подвыпившие и агрессивно настроенные почему-то норовят немедленно врезать Рудику Г., как только он предупреждает их, чтобы они вели себя потише. Он у нас теперь вроде наживки. Пускаем впереди. Остается только собирать урожай и переправлять в штаб. За вечер по двадцать – тридцать человек. В штабе в углу большая урна, сливаем туда реквизированную водку на глазах у бывших владельцев и всех задержанных. В конце вечера читаем им лекцию о моральном облике советского человека и отпускаем. Повторных приводов практически нет.

- - -

Пьяницы зашли в милицию узнать, уважает ли их родная милиция. Оказалось - очень. Уважили, помыли и спать уложили. За деньги, правда, но ведь не деньги главное в жизни.

Назад << . 4 . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov